Loading...
Изменить размер шрифта - +
Когда-то она жила в них, перебиваясь с хлеба на воду и стараясь не умереть. А потом появился Джек…
    — Но — только без траков, — быстро сказал Шторм и придвинулся поближе к своей спутнице.
    Пунцовый румянец мгновенно сошел со щек Пеписа, гнев сменился вымученной дрожащей усмешкой:
    — Это желание мне понятно, — сказал он. — Я еще не забыл того болезненного страха, который заставил вас бежать с планеты. Что бы тут ни происходило, а я не желаю, чтобы из-за вашей прихоти развалился Союз, который мне удалось возродить с таким трудом!
    — Союз? И это вы называете союзом? На вашу территорию проникли враги, а потом законодательным путем покорили вас, но вы слишком слепы, чтобы увидеть хоть что-то, — руки Шторма напряглись и сжались в кулаки. — Хотел бы я знать, как им удалось втянуть вас в это!
    — Есть вещи, о которых вам ничего неизвестно, — надменно сказал император.
    — Так почему же вы не возьмете на себя труд разъяснить мне, в чем дело? В чем суть ваших планов?
    Пепис раздраженно надул губы, вынул руку из кармана и ударил кулаком о стену, потом — подошел к пульту связи и скомандовал:
    — Снимите защитные экраны с иллюминаторов!
    Защитный экран на иллюминаторе начал подниматься, и темную каюту залил яркий свет мальтенского солнца. Пепис ткнул пальцем в сияющее пространство на противоположной стороне космического порта. Джек повернул голову и посмотрел туда, куда указывал император. Его глаза сузились.
    — Это уокеры. Они услышали о прибытии моего личного корабля и пришли посмотреть, не привез ли я назад их горячо любимого Калина, — голос Пеписа дрогнул от горечи. — Они — мятежники.
    Джек выпрямился. Охрана императора, состоящая из траков и рыцарей в бронекостюмах, еле сдерживала напор уокерской толпы. Это зрелище вызвало у Шторма ощущение какой-то бесконечной ноющей боли.
    — А они знают, что Святого Калина нет на корабле? — растерянно спросил он.
    — Да, да, черт побери, да! Они успели узнать об этом еще тогда, когда мы были в пути. Конечно, помешать этому сброду я не мог, но все-таки я надеялся на лучшее! — император подошел поближе к окну. — Это и есть то наследство, — произнес он негромко, — которое пожелал мне оставить упрямый старик.
    В мягких карих глазах Калина Джеку приходилось видеть и негодование, и гнев, но это совсем не было сутью священника. Его Святейшество, как лидер религиозной общины, никогда не желал войны, а тем более — войны религиозной. Скорее, дело обстояло наоборот: уокеры приобрели известность благодаря честностии справедливости, которые исповедовало все движение. Да и на новых планетах, так быстро и легко осваиваемых ими, искали они не материальные блага, а след Господа своего Иисуса Христа — ведь он вполне мог бы посетить любой из населенных людьми миров. Их религия была такой же терпимой, как и все другие, которые знал Джек. А этот фанатизм… Шторм еще раз посмотрел в окно… Нет, этот фанатизм не походил ни на что, о чем мог когда-нибудь мечтать Святой Калин.
    Джек почувствовал, что сейчас должен что-то сказать, и повернулся к императору, но тот как-то странно и безучастно смотрел перед собой.
    — В общем, вы можете называть моих доблестных рыцарей почетным эскортом, охраной и Бог знает как вообще, но выйти из корабля без их помощи мы не сможем. Через эту толпу нам не пробиться. — Пепис отвернулся от окна и добавил хриплым напряженным голосом: — Теперь ты не только предстанешь перед верховным судом и отбудешь срок за совершенную измену, ты ответишь мне и за те убийства, которые произойдут здесь.
Быстрый переход