Я отчаялся найти себе здравомыслящего консультанта и пустился в самостоятельное путешествие по рядам, светя фонариком в лица спящих, переворачивая тех, кто лежал на животе. Под ногами у меня гремели пустые бутылки, скрипели какие‑то пакеты, перекатывались пластиковые одноразовые шприцы, которые здесь использовали наверняка не один раз.

Я светил им в лица. Некоторые вообще не реагировали на свет. Даже ресницы не дрожали. Некоторые вяло ворочались. Раз пять меня послали познакомиться с мужским половым органом, два раза – с женским. Одна девушка открыла глаза и, увидев меня, воскликнула: «Мама!» Я поспешил пройти мимо, пока она не припала к моей груди. Я не мог спасать всех подряд, хотя наверняка у всех этих спящих среди бела дня молодых людей были родные, которые проявляли беспокойство о судьбе своего сына, дочери, племянника... Тем не менее все эти сыновья, дочери и племянники спрятались от света дня и от своих родных в клубе железнодорожников. Что‑то страшное было в этой картине – в городе, летом, в полдень несколько десятков молодых людей заперли себя в заброшенном клубе. Мне снова стало чудиться, что я брожу среди мертвецов. Один, с фонариком в руке. Но этот свет был слишком слаб.

Я прошел примерно половину зала, когда увидел в темноте красный огонек. Мужчина лет тридцати в защитного цвета штанах, босой и голый по пояс, сидел в кресле, положив ноги на спинки переднего ряда, и курил. Судя по запаху, это были явно не сигареты фабрики «Ява».

– Ты чего тут бродишь? – негромко спросил он.

– Пацана одного ищу, – сказал я. – Коля Фокин зовут. Не видал его здесь?

– Давно я его не видел. – Мужчина яростно заскреб щетину на щеках. – Вроде бы не появлялся он на этой неделе...

– Он говорил мне, что будет с Артуром. – Я торопился, внезапно обнаружив единственного толкового собеседника. – Не знаешь, где они могут быть? Где бывает Артур?

– Артур? – Мужчина нахмурился. – Какой Артур? Что‑то не припомню... У нас таких нет. Кольку знаю, а этого – нет.

Ну да, конечно, Колька ведь потребитель товара, а Артур – всего лишь продавец. Сам он не употребляет. Да и сложно было представить Артура в его шикарных пиджаках на фоне здешних интерьеров.

– Ладно, – махнул я рукой. – Поищем в другом месте...

Я двинулся дальше. Мне предстояло проверить еще человек пятнадцать, но тут внезапно мужик с сигаретой окликнул меня.

– Эй, парень! С фонариком!

– Что? – обернулся я.

– Ты все‑таки посмотри здесь. Поищи Кольку. Я сам‑то его не видел, но у нас тут такой бардак, что он запросто может где‑нибудь валяться на полу. Поищи, мой тебе совет...

– Хорошо, – кивнул я, хотя собирался облазить клуб и без советов всяких там курильщиков конопли.

Но тут стали происходить вещи совсем неожиданные. Откуда‑то сверху, от дальнего конца зрительного зала, ударил невероятно яркий луч света, высветивший прямоугольный кусочек пола перед сценой. Я уже настолько свыкся с темнотой, что прорезавший ее луч показался мне чем‑то фантастическим. Как будто посреди обычного летнего дня в безоблачном небе открылось окошко, откуда высунулось розовощекое ангельское личико и раздался голос: «Ну что, ребята, как жизнь?»

Голос действительно раздался, но спросил он о другом:

– Что там за дело? Кто это орет?

– Никто не орет! – ответил мужик с сигаретой. Он даже не повернулся в сторону луча.