Позади раздался глухой топот подков. Это Марк Клавдий Агриппа, проконсул обеих Панноний и императорский легат, в сопровождении скифов перегонял повозки, центурии, толпы беженцев. На нем развевался красный плащ. Лицо было поднято с надменной улыбкой к небесам. Казалось, на нем лежало все бремя величия Рима. Кто-то из всадников крикнул месившим грязь классиариям:

– Пехота, не пыли!..

К вечеру пошел холодный дождь. С наступлением темноты конные части Цессия Лонга первыми вошли в Аррабону. Почти одновременно прибыли когорты XIV легиона из Карнунта и вспомогательные алы из Бригецио. Им было поручено преследование отступавшего к Дунаю противника.

Сражение было выиграно по всем правилам военной науки. Получив в разгаре битвы сведения о движении частей XIV легиона у себя в тылу, варвары отхлынули. Фаланга Лонга несокрушимо стояла. Унося некоторых из своих убитых, может быть, вождей или их близких, сарматы в панике рассыпались по всему полю. Солнце склонялось к западу. Тогда, видя бегство противника, Цессий Лонг приказал трубить победу. Зная, как действует на варваров однообразность и мерность римского строя, легат двинул легион вперед. Пройдя три тысячи шагов, солдаты остановились. Не рассчитывая на остатки утомленной и сильно поредевшей конницы Ация, Лонг не позволил ему преследовать отступавших. Эта задача была поручена алам, прибывшим из Бригецио. Салерн, опасаясь оставить Карнунт без прикрытия и получив от лазутчиков сведения, что на противоположном берегу Дуная, против Карнунта, накопляются конные массы варваров, медлил с выступлением, и его четыре когорты прибыли в самый последний момент.

Цессий Лонг снял шлем.

– Пусть центурионы проверят людей! – сказал он подъехавшему Корнелину.

Изнуренные сражением легионеры легли на землю, в грязь, рядом с трупами, и не желали вставать, несмотря на окрики центурионов. Раненые хрипели, изрыгали хулу на светлых богов, на мир. Александр возился среди них, промывая раны уксусом, его помощники перевязывали солдат и давали им освежительное питье, тот же уксус, смешанный с водой. Изрубленный в сражении ветеран прошептал, когда над ним склонился врач:

– Предайте меня смерти!..

Александр осмотрел его: ужасный удар меча между шеей и плечом, такой глубокий, что под исковерканной ключицей было видно легкое, все в пузырьках воздуха. А в паху торчал остаток стрелы.

– Подайте чашу, – шепнул врач.

Ему подали с осторожностью страшную чашу.

– Выпей!..

Раздвинув ножом зубы, Александр влил в рот ветерану глоток последнего пития. Тело еще сделало несколько судорожных движений, потом все было кончено. Мертвые глаза ветерана уставились на небо, где его ждал, раскрывая братские объятия, солдатский бог Геркулес.

– Смерть, достойная мужа, – сказал Александр.

Рядом ударами меча добили двух тяжко раненных варваров. Других пинками окованных гвоздями тяжелых солдатских калиг заставили подняться, перевязали веревками, погнали под охраной в Саварию.

Передовые части легиона вступили в Аррабону в полночь. Город уже был оставлен варварами, устремившимися к Дунаю. Несмотря на дождь, в городе пахло горелым, кое-где дымились пожарища, на форуме и на маленьком амфитеатре, где бродячие мимы еще недавно ставили пантомиму «Пояс Венеры», лежали кучи конского навоза. Почти все статуи были обезглавлены.

В ту же ночь, неизвестно почему, легион был направлен под проливным дождем в Карнунт.

Солдаты проклинали погоду, тяжелую солдатскую службу, поклажу, нескончаемый ночной переход. Но никому и в голову не приходило, что можно выйти из рядов, переждать непогоду в покинутой хозяевами придорожной харчевне, обсушиться у костра.