До вечера она их ласкала,

         Причесывая языком,

         И струился снежок подталый

         Под теплым ее животом.

         А вечером, когда куры

         Обсиживают шесток,

         Вышел хозяин хмурый,

         Семерых всех поклал в мешок.

         По сугробам она бежала,

         Поспевая за ним бежать…

         И так долго, долго дрожала

         Воды незамерзшей гладь.

         А когда чуть плелась обратно,

         Слизывая пот с боков,

         Показался ей месяц над хатой

         Одним из ее щенков.

         В синюю высь звонко

         Глядела она, скуля,

         А месяц скользил тонкий

         И скрылся за холм в полях.

         И глухо, как от подачки,

         Когда бросят ей камень в смех,

         Покатились глаза собачьи

         Золотыми звездами в снег.

    1915

* * *

         В том краю, где желтая крапива

         И сухой плетень,

         Приютились к вербам сиротливо

         Избы деревень.

         Там в полях, за синей гущей лога,

         В зелени озер,

         Пролегла песчаная дорога

         До сибирских гор.

         Затерялась Русь в Мордве и Чуди,

         Нипочем ей страх.

         И идут по той дороге люди,

         Люди в кандалах.

         Все они убийцы или воры,

         Как судил им рок.

         Полюбил я грустные их взоры

         С впадинами щек.

         Много зла от радости в убийцах,

         Их сердца просты.

         Но кривятся в почернелых лицах

         Голубые рты.

         Я одну мечту, скрывая, нежу,

         Что я сердцем чист.