Кот помолчал, доедая рыбу.

— Аще травница кого в хорому пустила, он её гостем почитается. Трогать нельзя. За околицей, правда, могли поколотить, кабы поймали до разговора. Теперича пальцем не тронут.

— Зачем, кстати, вы несколькими деревнями живёте? — спросил я. — Собрались бы в одном месте, удобнее же! И поля обрабатывать, и скотину пасти, и растить всякое для пропитания. Колдуний, опять же, сразу три штуки. Магия мощнее.

— Што ты, дурень! — замахал лапами Василий. — Нельзя чары в одном месте накапливать! Беда случится! Там, откуда мы пришли, живых не осталось, бо меры колдовства никто не ведал!

«Интересно, — подумал я, — получается, здесь все неместные?»

Кот, тем временем, приложил коготь к губам, спрыгнул на пол и покрался к печке. Подковырнул половицу рядом с ней, приподнял, вытащил две бутылки. Такие же, как на столе.

— У меня под мостиной тайничок, — шёпотом объяснил Василий. — Давай сюда полные, а пустые ставь рядом с початой.

Я повиновался. Кот приладил половицу на место, вскарабкался на табурет, пробасил:

— Агриппинушка, нам бы добавки снести!

Травница появилась почти сразу. Явно уши под дверью грела. Глянула на стол, ахнула:

— Вы почти три штофа вылакали?!

— Это Юрец всё! — нагло соврал Василий. — Охоч до выпивки оказался, нешто мишка до малины.

Агриппина вздохнула и выставила нам ещё две бутылки.

***

Накидались мы знатно. Только-только по первой приняли, а уже сидим, обнявшись, на лавке. Я не удержался, почесал подбородок коту. Тот зажмурился, потом ткнулся в ладонь носом, протяжно замурчав.

— Понимаешь, — мой язык заплетался, а мысли путались, — я же спас её! Попёрся в лес, пытаясь тайну тумана разгадать, а там голубка наша погибает! Тени жуткие вокруг, лица, глазницы! Того и гляди сожрут... Ну, я в гущу сражения бросился, принялся смартфоном, как мечом-кладенцом, размахивать! Смотрю, отступают. Хватаю Агриппину, тащу сюда, а она мне — по мордасам, обзывает по-всякому... Где благодарность-то?!

— В чащу ты пошто полез? — донеслось из моей ладони.

Усы Василия при разговоре шевелились, щекоча руку. Я хихикнул.

— Меня предыдущей ночью что-то в туман утащило, — я решил, что пора открывать карты. — Очнулся в одних труселях, темно, деревья страшные...  

— Потому сызнова отправился? — из-под пальцев выглянул глаз, с подозрением уставившийся на меня.

— Будто вариантов — вагон и маленькая тележка! Из хоромы выгнали, в поле холодно, в лесу жутко. Не увидел бы, что Агри туда же отправилась, наверное, и не дёрнулся бы... Кстати, есть мысли про призраков? Я тебе их показывал на фотографии.

— Шут их знает! — ответил кот. — В себе бы разобраться, не до чертовщины мне...

— С тобой-то что не так?

— Хошь, верь, хошь, нет, Василий Восьмой Солнцеликий раньше тигром был...

— А котом ты для души работаешь? — не удержался я.

Подколка осталась непонятой.

— В теле блохастом заперли, — всхлипнул Василий, — красоты и могущества лишили...

Кот пошарил по столу, не с первого раза нащупав чарку. Мы выпили.

— Ты студнем из лизуна-то заешь. Изумительное лакомство!

— Из чего?! — я пьяно захлопал глазами.

— Из лизуна. Которым муконька рогатенькая муравушку на выпасе в рот сгребает.

Судя по-всему, речь про корову. Блин, вроде, буквы русские используют, а такие слова из них складывают.