Поздно вечером, после сокрушительного угощения, чуть покачивающийся Хольгер взял меня за руку и вытащил на середину зала.

— Вот девушка, которая понесет имя Сундинов дальше, — изрек он. Лицо у него покраснело. Галстук съехал набок.

Я глядела в сторону, туда, где сидел за столом Бильярдный клуб «Будущее». Стул Сверкера оказался пуст. Мод скрестила руки на груди. Анна и Пер улыбались. Сиссела подняла брови чуть не до самых корней волос. Я вопросительно посмотрела на нее. Как мне себя вести? Сиссела пожала плечами.

— Что значит жить по-сундински? — Хольгер огляделся. — Знаешь? Знает тут хоть кто-нибудь, что значит жить по-сундински?

Я открыла рот и тут же закрыла. Разумеется, мой ответ даже не предполагался.

— Э, дружочек, — продолжал Хольгер. — Жить по-сундински — значит наслаждаться жизнью. Пить вино жизни большими глотками. Много работать. Много любить. Сознавать свое право наслаждаться плодами своих трудов. И не подчиняться этой шведской уравниловке. Никаких тебе «не высовывайся!» Вот что такое жить по-сундински!

Его качнуло. Я улыбалась как могла любезно, глядя в сторону Бильярдного клуба «Будущее». Куда запропастился Сверкер?

Хольгер ущипнул меня за щеку.

— Эта цыпочка, — он захихикал. — Эта цыпочка не ходит на цыпочках, она создана, чтобы жить по-сундински. Она много работает, хоть работенка у нее и паршивая, прямо скажем. Пишет в социалистической газетке, с этим надо на самом деле…

В зале стало тихо. Тетки по отцу и тетки по матери по-прежнему улыбались, разве что не так широко, как миг назад, дядья по отцу и дядья по матери откинулись на спинки, явно развеселившись. Элисабет уперлась взглядом в тарелку. Мод сидела прямая как палка, нахмурив лоб и старательно не глядя на отца. Хольгер как-то подобрался и снова оглядел зал.

— Но, как уже сказано, малышка создана, чтобы жить по-сундински. Она станет много работать. И много…

Я попыталась отстраниться, но он схватил меня за плечо. Может, поэтому я и не заметила, что в тот же момент он вынул другую руку из кармана брюк. И вдруг ощутила ее на своей груди — вначале легкое поглаживание, а потом он ущипнул меня за сосок.

— … много любить. Это уж пусть сударь мой сын позаботится. Он-то умеет жить по-сундински!

Время в зале остановилось, билось лишь одно сердце, дышали одни легкие, моргали только одни глаза. Хольгера Сундина. Остальные присутствующие на миг застыли и онемели, потом послышался звук отодвигаемого стула. Кто-то встал.

— Извините, — сказала Сиссела. — Мне надо выйти.

Вино доливалось в недопитые бокалы. Разговор возобновился. От столов поднимались вежливые смешки. Все Сундины были заодно. Ничего этого не было. Анна и Пер к ним присоединились. Как и Магнус.

— Да нет, — сказала Анна чуть позже, когда мы сидели на мостках. — Нет. Я бы заметила.

— Думаю, это у тебя нервишки шалят, — сказал Пер. — Анне тоже мерещилось невесть что перед свадьбой. Да, милая?

Он положил руку ей на плечо. Анна прижалась к нему, улыбаясь.

— Ага, прямо не в себе была. Навыдумывала всякой всячины.

Сиссела чернела тенью в синих сумерках.

— Она ничего не выдумывает. Старикашка лапал ее за грудь. Я видела.

На миг сделалось тихо.

— Подумай о Сверкере, — сказал Магнус.