— У меня Боря и внучка есть!

— Много их тут видели! Где они? А ты одна была. Что за радость от таких детей? Сама себя обманывала. А я не хочу! Буду людей исцелять, если Бог даст. И тою радостью жить стану, что кому-то здоровье, другому — жизнь сберегу. Как пчелы, собирают мед, не спрашивая кто его есть станет, кому он пойдет, плохому или хорошему человеку. Они работают, не зная ни удовольствий, ни праздников, ни выходных. Для нас живут. И не жалуются на свою долю. Почему человек так не может, без просьб, без денег помогать многим и любить всех одинаково? Неужели мы глупее или слабее их? Ты сама мне говорила: учись жить у природы, и никогда не ошибешься. Я тебе поверила еще тогда — в детстве. И живу, как ты советовала и учила. Ведь ошибки, как болезни, не все можно вылечить, исправить.

Глава 8. Чужие огни

Прохор, как и все рыбаки сейнера, стоял на палубе, ожидая подъема трала. Каждый готовился к сортировке рыбы. Гудела лебедка, поднимая из моря трал. Но сеть шла пустой. В ней не было ожидаемого улова. Лишь морские водоросли, ракушки да мелкие крабы высыпались на корму. И ни одной селедки…

Сейнер цедил море. За восемь заметов не подняли на борт ни одного центнера рыбы. Полный пролов. Рыбаки ежились от холодного ветра, ругали сырую погоду и пустое море. Оно будто надругалось над рыбаками. Команды всех судов остались без уловов. Тщетными были их усилия. Ни большие, ни малые суда не подошли к плавбазе сдавать рыбу, хотя до самой темноты забрасывали в море тралы и снюрреводы. Наверх их поднимали пустыми. Ругались люди озлобленно. Столько времени потратили на переход в новый район лова, а результат нулевой.

— Ладно, ребята! Может завтра повезет, поднимутся косяки рыбы повыше. Нынче и впрямь колотун на палубе. На завтра синоптики обещают потепление. Глядишь, пойдут уловы, — успокаивали рыбаков капитаны.

— Обидно было бы уходить порожняком. Столько времени ушло на переход, и все впустую? Не может быть чтоб «пеструшки» здесь не стало. Всегда тут мужики делали по два, а то и по три плана. Нынче как проклятье, даже для экспоната не поймали, наверное, вся рыба ушла на глубину. Ни одного косяка не показал эхолот, — хмурились рыбаки, собравшись в кают-компании. Настроение у людей было мрачное. Все продрогли, ждали утра. Но и оно не дало ожидаемого. Над морем повис густой туман. Капитаны не на шутку встревожились. При такой видимости не исключены столкновения судов, этого опасались все. Но и простаивать не хотели. Слишком дорожили временем. Рыбаки не уходили с палубы. Все ждали уловов. Но их не было. С каждым днем усиливалось раздражение. Прошла неделя, а потепления не наступало. Ни одного косяка селедки не увидели и не поймали. Все шестнадцать судов теряли время. И надежды на большие уловы растаяли, как мираж.

— Ну что, ребята, мы завтра уходим. Надоело цедить море и терять время. Вернемся к своим «банкам», на свой промысел, или пойдем в Бристоль. Слушали сводки по рации, там неплохие уловы берут. Мужики довольны. Может, и мы успеем наверстать свое, — говорил Михалыч. И рыбаки поддержали.

А ночью Прохору стало плохо. Внезапно поднялась температура, и резкая боль внизу живота свалила человека. Когда вызвали врача с плавбазы, тот быстро определил резкий приступ аппендицита.