Ленке стало страшно. Это был не прежний — смутный и полусказочный — страх. Это был конкретный и живой страх, что она сейчас посадит Славку, а у него из распоротого бока полезут кишки. Или окажется, что он лежит в лужище крови. Или еще что-нибудь такое же кошмарное.

Всхлипнув, она встала на колени и, уцепившись обеими руками за Славку, начала помогать ему садиться.

Славка больше не улыбался — он скалился. И был страшно тяжелый. Неживой. Вблизи Ленка различила то, что казалось ей игрой лунного света: модная куртка Славки была распорота вместе с майкой и… телом. В узкой ране, края которой почернели, как от ожога и широко разошлись, поблескивало розоватым ребро.

Парень на месте Ленки хлопнулся бы в обморок. Она была девчонка — девчонка из народа, в котором (так уж горько повелось!) почти каждое поколение вытаскивает с полей сражений свою долю раненых мужчин. Поэтому Ленка стиснула зубы, запищала тонко и продолжала тащить.

Славка сел. Странно — он даже не вспотел! Левый рукав джинсовки у него был полуоторван. Вместе с рукой. Ленка увидела в разрыве мускула оголенный плечевой сустав. Крови почему-то тоже не было.

— У тебя… — горло у нее перехватило.

— Знаю, — хрипло ответил Славка. — И еще бедро.

Левое бедро у него было вырвано — туда и смотреть не хотелось. От страха и непонятности происходящего Ленке показалось, что сейчас она сойдет с ума…

— Тебе надо в больницу, — выдохнула она, цепляясь хоть за какую-то реальность.

— Нет, — ответил Славка. — Нельзя. Мне надо несколько часов покоя. Помоги мне, Лена, скорее.

— Ты же умрешь от потери крови! — вскрикнула она, понимая, что говорит чушь.

ПОХОЖЕ, У ПАРНЯ, КОТОРЫЙ ЕЙ ТАК ПОНРАВИЛСЯ, КРОВИ ПРОСТО НЕ БЫЛО.

— Нет, — повторил Славка. И снова улыбнулся. — Помоги мне добраться до кладбища.

Ленка отшатнулась — отшатнулась, стоя на коленях, упала на мягкое место и, не сводя глаз со Славки, отползла, мотая головой.

— Нннннн…

— Ты боишься, — вздохнул Славка. — Я понимаю. Но без тебя я погибну.

Несколько секунд Ленка рассматривала внезапно ставшего таким непонятным и страшным парня. А он смотрел на нее. Человеческими, только очень уж неподвижными глазами. Наконец, Ленка шумно выдохнула и заявила:

— Если я еще посижу — я начну думать. А это опасно. Цепляйся, я потащу. Если кто увидит — пустят по городу слух, что я пьяных дружков начала по домам водить — то-то соседки кайф сорвут, давно им нечего было предкам выложить…

— Никто не обратит внимания, — заверил Славка.

— Ага, ты глаза отведешь, — буркнула Ленка, с натугой поднимая парня на ноги.

Они успели сделать несколько шагов к арке, когда Славка вдруг задергался и застонал:

— Поздно-о-о… ай, поздно! Лен, девочка, бросай меня и беги скорее! Беги на вокзал, к людям!

Ленку мороз пробил от этого стона. А спросить ничего она не успела. Потому что и сама увидела его причину.

ОНИ шли по улице из города. Во всю ширину опустевшей проезжей части, Несколько десятков быстро и бесшумно движущихся темных фигур, похожих на кадр из фильма ужасов. Подчеркивая и усиливая впечатление, за ними следом катился туман.

До арки, в которой застыла девчонка и навалившийся на ее плечо израненный странный мальчишка, ИМ оставалось около полукилометра.

И — НИКОГО. Даже огни в домах погасли, словно по команде.

— Беги, — дернулся Славка.

Губы у Ленки онемели от леденящего страха, но головы она не потеряла. Вместо того, чтобы сбросить с плеча тяжелую руку, она круто повернулась и потащила Славку в гущу кустов.