В комнате вновь воцарилось молчание. Славке, наверное, все-таки трудно было говорить, а брат с сестрой переваривали сказанное. Еще сутки назад они не поверили бы ни единому слову Ярослава, сочли бы его сумасшедшим, заигравшимся в детские игры или просто шутником. Но с тех пор столько всего произошло…

Первой нарушила молчание Ленка. Она не особо любила историю, но ее поразила мысль о тех веках, свидетелем которых был Ярослав.

— И ты все это видел? — спросила, она. — Я имею в виду — и Дмитрия Донского, и монголов, и рыцарей, и Ивана Грозного с Петром Первым, и разные сражения? И гражданскую войну, и Великую Отечественную? И… ой, мамочки, голова кружится! Ты правда все это видел?

— Не все, конечно — я же не могу быть сразу в нескольких местах, — Славка открыл глаза. — Но видел многое. И могу сказать, кстати, что в ваших учебниках истории большинство написанного — правда. Но, если честно, из меня не получился бы эксперт по историческим проблемам. Я мало следил за происходящим, а те, кто меня интересовал, так же мало менялись с веками — они всегда старались жить за счет людской беды и страха. Чем хуже дела в стране — тем больше их в нее слетается.

— Тогда им в нашей России раздолье, — глубокомысленно заметил Витька. Но Славка покачал головой:

— Не так уж. Есть у нас, русских, эта — мода — клеветать на свою собственную страну. Раньше не было — как очевидец говорю… Так вот, например — XIX век в России был очень спокойным, если исключить самое начало.

— Нашествие Наполеона? — вспомнил Витька.

— Да… А потом — тишина. Я даже ухитрялся по нескольку лет жить на одном месте! Обленился совсем… По всей Европе гремели войны, революции, кризисы — а тут тихо. А уж начало XX века вообще было раем. Так что не нужно стараться оболгать самих себя — мол, никогда в России порядка, справедливости и спокойствия не было. Было, и побольше, чем в других странах.

— Зато сейчас нет, — не сдавался Витька, но Славка уверенно ответил:

— Это пройдет. Просто людям кажется, что самые страшные беды — которые они переживают лично. А это не так. У нас столько ужасов было — одно Смутное Время чего стоит, или гражданская война. И все прошло, потому что люди верили в будущее и не сдавались. И нынешние беды пройдут. Россия пропасть не может. Я прожил шесть с половиной веков и знаю, что говорю.

— Да ты патриот, — то ли с насмешкой, то ли уважительно заметила Ленка. Славка без надутости сказал:

— Ага. Это в русском человеке заложено даже глубже, чем инстинкт самосохранения. Только многие стыдятся об этом открыто говорить.

— И все это время ты воевал с нечистью? — уточнил Витька.

— Да, — ответил Славка. — Все это время, с перерывами, конечно. Я уже сказал ведь, что были спокойные времена.

— А в принципе — как их вообще убить? — задумчиво осведомилась Ленка, накручивая на палец локон. — Ты сказал, что крест не помогает? А что помогает? Осиновый кол?

— Это то же самое — ерунда, — безапелляционно ответил Славка. — Даже не знаю, откуда она взялась. Вот, слушайте. Нечисть — и, кстати, любую нелюдь вообще — убивает серебро. Мгновенно — даже прикосновение к серебру для них равно тяжелому ожогу, а уж ранение наверняка калечит тяжело или убивает. Поэтому мы пользуемся в первую очередь серебром — нам оно не вредит. Хорошо действует соль — обычная соль, так что старик-сторож с берданкой может оказаться опасным врагом нечисти… Они боятся дуба — смертельно, так же, как серебра. Чуть меньше — рябины, во всяком случае, ни один из них не подойдет к дому, около которого, она растет и поопасается нападать на человека, у которого в кармане ягоды рябины.