— Ма, скорее!

— Закрой дверь, дура! — послышался истошный крик брата.

— Спасибо, дочка, — сказало стоявшее на пороге чудовище, похожее на летучую мышь. «Как то, в парке,» — подумала Ленка, и сильный удар бросил ее к задней двери. Девчонка приложилась затылком так, что перед глазами все поплыло; как во сне, видела она лезущих через порог нечистей (интересно — а можно ли так сказать?), Витьку в дверях зала — пригнувшегося с какой-то палкой в руке… Потом Витьку швырнуло в сторону не слабее, чем ее саму — но ударом со спины. Следом за тварями в прихожую валил туман — клубами, а через Витьку перешагнул одетый в трусы Славка — в правой руке меч, левая поднята. Славка что-то кричал — странное и протяжное, угрожающее. Потом словно бы растаял в броске, незримом для глаза, и в дверях возникла свалка с визгом и шипением, сверкал меч… В свалку ввалился Витька со своей палкой — и прежде чем Ленка сумела встать (она честно пыталась это сделать, только ноги не слушались), мальчишки, навалившись на дверь, закрыли ее. С клинка Славки капала зеленая гадость, палка Витьки в нескольких местах обуглилась. В прихожей стоял тошнотный запах, тоже знакомый по парку.

— И скажите Маардаю, прихвостни, что я стою на ногах в скоро уложу его под камень! — проорал Славка через дверь. В устах на четыре пятых голого четырнадцатилетнего подростка это должно было прозвучать смешно. Но не прозвучало. Славка резко обернулся к спасителям, превратившимся в спасенных — от его ран не осталось и следа. — Я же сказал — это пришли они, — упрекнул он Ленку, но упрек был мягким. Витька, морщась, рассматривал свое плечо — майка оказалась разодрана, из глубокой рваной раны текла кровь. — А ты молодец. Палка-то как раз дубовая.

— Это ручка от швабры, — включилась Ленка. — Вить, что с тобой?!

— Когтями кто-то, — бледно улыбнулся брат и испуганно посмотрел на Славку: — А я не это… не…

— Если бы меня тут не было, — спокойно и обыденно ответил охотник, — то от этой раны ты бы умер часа через два. Сначала отнялись бы руки и ноги, а потом ты очень быстро сгнил бы заживо… Убери пальцы.

Славка построжал и положил меч на плечо Витьки, закрыв рану. Тот скривился:

— Печет… жжет сильно!

— Уже все, — Славка убрал оружие. На коже не осталось ничего, разве что подтеки молниеносно засохшей крови. — А вообще их клыки и когти для человека — не шутка.

— Что теперь будем делать? — тревожно опросила Ленка. — Они снова…

— Нет, все, — у Славки сделалось такое лицо, словно он к чему-то внимательно прислушивается. — Пока все ушли. Можно лечь спать, а утром…

— Что утром? — Витька, выворачивая шею, продолжал рассматривать свое плечо.

— Утром будет утро, — улыбнулся Славка — а Ленка почувствовала, как при виде его улыбки у нее что-то сладко заныло в груди.

Утро. Старое городское кладбище недалеко от города Болотова

Сидя на старой могильной плите, кем-то поставленной «на попа», Ленка и Витька наблюдали, как охотник по имени Ярослав перебирает вещи, которые он вынимал из большущей спортивной сумки. Тут были серебряные шарики и метательные звездочки-сюрикены, несколько ножей с серебряными же лезвиями, покрытыми странными угловатыми значками, большой, жутковатый арбалет и пучки коротких, толстых стрел — без оперения с увесистыми наконечниками-шишками из того же серебра, длинные цепочки с грузиками, шипастые перчатки, тонкая кольчуга, маски с выпуклыми ребрами по всей длине — и все это серебряное, серебряное, увесистое, загадочно мерцающее…

— Три дня, — сказал Славка, выпрямляясь.