— И что надумали?

— Пока ничего-с, кроме лазарета в Царском селе и санитарного поезда.

— Одним лазаретом, боюсь, не обойдемся. И поездов надо больше, каждой цесаревне по одному для начала…

— Думаете, потерь много будет?

— Да уж немало, коли вся Европа задралась, — разлохматил я бороду. — Вот еще, скажи, что коли всех ранетых в Москву повезут, то большая беда будет. Пусть по разным городам развозят.

— Обязательно скажу-с!

* * *

Разговор с царской семьей оставил тягостное впечатление. В затяжную, кровавую войну никто не верил. Николай продолжал перестукиваться телеграммами с кузеном, призывал к примирению. Но Германия пребывала в шоке от истории с Кильским каналом — на послания из России уже никто не отвечал. Войска выдвигались к границе, начались перестрелки в Пруссии и Польше.

Судя по дайджестам прессы из посольства в Берлине, которая пришла в Царское — немцы грешили на англичан.

— Надо бы забирать наших дипломатов из Вены.

Дети были уложены, в палисандровой гостиной остались только мы с Никсой. Аликс сослалась на головную боль и в сопровождении новой фрейлины — миленькой Софьи Воронцовой — ушла к себе.

— Да из Берлина також — я тяжело вздохнул. Предстоял тяжелый разговор с царем, который похоже витал в эмпиреях.

— Да, да, телефонируй Григорий, Извольскому. Пусть начинают эвакуацию — Николай достал портсигар, я подвинул к нему пепельницу — Очень надеюсь на твою помощь. Сейчас нам как никогда надо быть сплоченными.

На столе у Никсы лежал черновик манифеста о мобилизации и план развертывания. Пока слуга давал прикурить царю, я скосил глаза, быстро просмотрел пункты. Ну в манифесте ничего интересного не было — патриотические призывы, «следуя своим историческим заветам, вопреки нашим надеждам…», заявления, что Россия не допустит оккупации Сербии и все такое прочее. А вот план развертывания был интереснее. В течение первых двух суток должны быть приведены в боевую готовность кавалерийские соединения и части, выдвинуты на западную границу для прикрытия мобилизационного развертывания. То есть это уже послезавтра. На 8-й день планируется закончить мобилизация кадровых пехотных дивизий. Сразу же открываются оперативные перевозки войск и их стратегическое сосредоточение. На 13-й день в действующей армии должно быть 96 пехотных и 37 кавалерийских дивизий — 2,7 миллиона человек в дополнение к миллиону резервистов и войск крепостей. На 15 — 18-й день мобилизацию планировалось завершить развертыванием еще 35-и пехотных дивизий второй очереди. Всего 45 суток на все про все.

Удивила мобилизация не всех скопом, а по годам рождения, волнами. Это здорово, не иначе Главный штаб додумался, а то в моем варианте истории в армии возникла дикая проблема — первыми загребли унтеров, для которых в частях даже не было должностей, их ставили простыми солдатами. Ну их и повыбило в первых сражениях, и во вновь формируемых полках пришлось делать наоборот — ставить солдат на унтерские должности. Поскольку все военные авторитеты в голос твердили, что сержанты (ну, то есть унтера) — костяк армии, можно представить, к чему такая бестолковая мобилизация привела. Я-то уверен, что косяков военная машина Российской империи и тут наплодит, но хоть одним меньше.

Я встал, придвинул с дальнего конца стола карту развертывания. Пока Николай пускал кольца вверх, прикинул, как будут развиваться военные действия в этой реальности. В маневренной схватке — мы немцам не конкуренты. От Восточно-Прусской операции удалось отползти еще года четыре назада, при Редигере. Все эти наступления вдоль мазурских болот и озер… Отрежут, окружат, к Пасхе мы останемся без 2-й армии.