— Так что с Редигером случилось? Я как очнулся — а он в отставке! Из Питера уехал… В ссылке что ли?

— Довыступался в Думе — мрачно ответил Столыпин — Скандал с ним большой был. Не хочу об том.

— Критиковал кого?

— И критиковал. И документы из его министерства утекли важные. О закупках, военных конкурсах… Там воровство вскрылось, туркестановские уже работали. Все бы решили кулуарно, между собой. Нет, надо было утечку сделать! Левые в Думе скандал подняли, а у нас предвыборная кампания на носу.

Я поставил себе галочку в уме — узнать, кому же это так сильно Редигер наступил на ногу. Великих князей мы большей частью выперли из страны, неужели сам Петр Аркадьевич руку в бюджет запустил? Вроде не водилось за ним такого раньше.

— И кого же вместо него?

— Владимира Александровича сватают из Царского.

— Сухомлинова??

Я выругался про себя. Не было печали — купила баба порося. Да на этом сатире Сухомлинове пробу ставить негде. Бездарный министр, противник технического прогресса в военном деле. В моей истории его в 15-м году за снарядный голод погнали к хренам, даже под суд отдали, а тут склады полны и он просидит до самого конца войны. Крови нам все попьет…

— Только не Сухомлинов! — ударил я кулаком по столу — Видал его в Думе. Черный человечишко, гнилой.

Столыпин поморщился, но кивнул — Хорошо, что мы понимаем друг друга. После Редигера снабжением армии занялся генерал Поливанов. Его хочу двинуть в Думу.

— Поддержим! — тут же согласился я. Гучков и Ко конечно, с этого много что поимеют — Поливанов это их человек. Но если я успею первым… а я успею! То тут возможно и Ростех пристроить и Гучкова в должниках поиметь.

* * *

После Зимнего метнулся кабанчиком в Царское, разведать ситуацию. Никса усиленно молился в домовой церкви — пришлось идти в семейное крыло, к Аликс. С ней у нас был холодок в отношениях, который впрочем «метеоролог» старательно по моему требованию «растапливал».

— Каковы настроения? — первым я все-таки решился поговорить с Демчинским. Фаворит был услужлив, гибок, его поклону мог позавидовать самый опытный придворный.

— Его Величество в молитвах. Все просит Всевышнего о совете и поддержки. В Великий пост вошел, шеф-повара вызывал, выговаривал ему за скоромное на столе. Ее Величество приблизило к себе графиню Воронцову-Дашкову. Софью Ивановну. Поговаривают, что…

— Мне то не интересно — отмахнулся я о новости о новой фаворитке Аликс. Меня сейчас другое волновало. — О войне что говорят?

— О войне… — задумался Демчинский. — Государь жалеет, что не успел с Вильгельмом договориться.

Ну да, как же. Я еще в школе, когда проходили Первую Мировую, думал «Вот же дураки, а еще кузены! Могли бы раз-два приказать и никто бы не воевал!» А потом, в универе, когда влез в документы и серьезные источники, в какой-то момент настигло озарение — все эти цари-короли-императоры такие же песчинки между колоссальных жерновов, как и последний солдат в окопах. Ну, может песчинки золотые, и оттого более заметные, вот и вся разница. Тут такие тектонические силы к войне тащили, так все это давно зрело, что ничем иным, кроме бойни и кончится не могло. А случись кто против — так грохнули бы, как Фердинанда. Даже помню, как поймал себя на мысли, что марксисты с их теорией кризиса империализма куда ближе к истине, чем верящие в возможность отменить войну приказом сверху.

— А государыня?

— Ее Величество с цесаревнами обсуждали, что они могут предпринять для помощи русскому воинству.