Изменить размер шрифта - +
Может, и без резни армян обойдется.

Удрать сразу из взятой крепости не срослось — для начала в меня вцепились репортеры, уж больно эпичную картину я представлял. Нет, к очкам и шелковому сюртуку публика за последние годы попривыкла, но вот в сочетании с красной кожей «личного господина Распутина конвоя», хе-хе… Так что пофотографировали меня на обломках разбитых артиллерией постов, а потом я осознал, что милейший Алексей Алексеевич Брусилов ловко и ненавязчиво впряг меня в разруливание локального транспортного коллапса. Ну типа чрезвычайный транспортный комиссар, вот вам задачка по профилю.

Две недели я сновал между Перемышлем, Львовом, Волочиском и Ровно, расталкивая и проталкивая эшелоны. Главной проблемой стало даже не сто пятьдесят тысяч пленных, их-то на крайний случай можно гнать в тыл и пешим порядком, а неготовность родного МПС к массовым перевозкам через линию перемены колеи. В мирное время с пассажирскими поездами вообще не заморачивались подавали к платформе сразу два поезда, с широкой и узкой колеей, публика попросту пересаживалась, носильщики перекидывали багаж и все, никакой смены тележек. А тут… снаряды, патроны, продовольствие, военное снабжение, раненые, трофеи, пленные, лошади, бензин для автоотрядов. И все срочно и в первую голову.

Выдрал из МПС рабочих-железнодорожников, сформировал временные бригады по смене тележек, поставил над ними старшими обуховских инженеров, так и ехавших со мной, одного в Бродах, другого в Волочиске, в общем, с молотком и чьей-то матерью узкое место немножечко расшили.

 

* * *

Я было выдохнул, но меня настигла шифротелеграмма от Палицына — служба военных перевозок умудрилась устроить затык вокруг Ивангородской крепости. И что же мне, всю жизнь по этой чугунке мотаться? Прям как красноармейцу Сухову. Того, правда больше по пустыням мотыляло.

Помчал в объезд, через Здолбунов, одно счастье, что в Ивангороде колея русская. И на бронепоезде — Брусилов заверил меня, что бепо тут делать уже нечего, не крепость же обратно в пригодное для обороны состояние приводить? Жаль, нельзя пленных использовать, слишком близко к фронту и оттого опасно, а так бы месяца за два нарыли вокруг солидный укрепрайон, да с привезенной мной тяжелой артиллерией, хрен сковырнешь.

Едва успели переставить тележки, как пришла новая телеграмма — срочно, еще срочнее, срочно, насколько возможно! Немцы, естественно, вынуждены были отреагировать на такой провал австрийцев и уже с начала июня, когда наступление уперлось в Перемышль, разведка сообщала о концентрации резервных частей в районе Ченстоховы, а теперь подтвердилось, что там Гинденбург срочно формирует 9-ю армию. И никакой другой задачи у такого крупного объединения не просматривалось, кроме как ударить на Сандомир, во фланг 4-й армии барона Зальца и тем самым деблокировать Перемышль. А там «фланг» — одно название, пустое место без войск, только кое-где на живую нитку опорные пункты. Так что счет пошел на часы — кто успеет, немцы ли закончить сосредоточение и ударить, или мы создать резервы с опорой на Ивангород.

Вот там и бурлило — войска, снабжение и… эскадра тяжелых бомбардировщиков Сикорского. Аэродром в Ивангороде построили года три тому назад, как только появились первые самолеты-разведчики, сейчас его расширили и усилили охрану.

Первый тяжелый бомбер, созданный год тому назад, из подхалимажа назвали «Александр III». Николай, разумеется, такому вниманию к памяти родителя обрадовался, взял авиазавод под высочайшее покровительство, что в свою очередь обеспечило бесперебойное снабжение и первые заказы. Как раз в тот момент, когда случалась чехарда с военным министром, так что с подхалимажем мы все сделали правильно.

Более того, покровительство свое он распространил и на первую эскадрилью, названную тоже в память о его отце. А самолеты наименовали в честь русских богатырей — «Илья Муромец», «Добрыня Никитич», «Алеша Попович», «Святогор», «Микула Селянинович», «Вольга»…

И вот я стою у здоровенного крыла АЛ-3 — не «Боинг», конечно, но по нынешним временам самолет огромный.

Быстрый переход