|
Заказала маклеру выкупить одну из его картин.
Как мило! Розовый период, насыщенные цвета, никакой депрессии из голубых сезонов.
— Изумительно! — я встал, подошел ближе рассмотреть холст. Масло, необычный формат… Картина станет украшением коллекции, которую я планировал рано или поздно преобразовать в настоящий музей. Чем я хуже Третьякова? Не взятка, а инвестиция в мировую культуру. Понимать надо!
Отмечать поехали в привычный Максим. Там уже для меня держали специальный кабинет, знали вкусы, да и охране спокойнее.
За закуской болтали о том о сем, когда принесли горячее — Сахарова отчиталась о строительстве консервного завода в орловской губернии. Дело шло со скрипом, запуск специальный сыроварни под сгущенное молоко тоже постоянно откладывался.
— Страна войну ведет — поучал я Иру — И главный фронт у нас проходит не в Польше и не в Галиции. А тут, в столице!
— Это ты к чему? — Сахарова наморщила лобик.
— К тому, что в Питере под два миллиона человек живет. И подвоз продовольствия — на живую нитку организован. Не дай бог какие перебои — толпа сметет любую власть. Голод — он знаешь ли не тетка. Прибавь сюда запасных, дезертиров, флотские того и гляди от безделья, за минными заграждениями сидючи, разлагаться начнут!
— А я читала, что наш флот себя очень доблестно показал против немцев! — возмутилась Ира — Два линейных корабля потопил.
— Не потопил, а повредил, но таких кораблей у Вильгельма полтора десятка. И строят они их — словно пирожки пекут. Поверь, на море нам войну не выиграть. Да и на суше есть сомнения.
Я махнул рюмку с водкой, закусил балыком. Вот взяли Перемышль. Казалось бы победа, колокола звонят, торжественный молебен. Но немцы мигом перекинули дивизии в Галицию, стабилизировали фронт.
— Так где же мое поле боя?
— Продовольствие! Сразу закладывай вторую очередь консервной фабрики. Заказы от армии я обеспечу, кредиты на развитие тоже найдем. Но нужен результат. Срочно, вчера!
Я посмотрел на озабоченную Сахарову. Кажется, прониклась.
Глава 12
Во время любовных игр с Ириной из носа вдруг пошла кровь. В голове зашумело, перед глазами все поплыло, даже пришлось прерваться. Сахарова испугалась, сбегала в ванную номера за полотенцем, намочила его, приложила к носу. Я сел в кровати, запрокинул голову.
— Перетруждаешь ты себя, Гриша! — попеняла мне любовница — У тебя же контузия, лечиться надо! А ты все под юбку мне лезешь…
— Не придумали еще лекарств для головы — отмахнулся я — Главное не кончится, как французский президент Фор. У нас не поймут.
Сахарова не знала этой истории, пришлось рассказывать, как в конце прошлого века, Феликс Фор дал дубу от инсульта на своей любовнице — Маргарит Стенель. Прямо во дворце на Елисейских полях. После чего благодарные соотечественники поставили президенту надгробный памятник, где политик лежал в обнимку с французским флагом. Тонкая галльская ирония.
— Ну ты и пошляк! — Сахарова больно ущипнула меня и принялась одеваться.
— Был бы пошляк — засмеялся я — Разложил бы тебя на рабочем столе в кабинете Таврического.
— Как тебя только терпит твоя жена?! — Ира натянула чулки, внимательно на меня посмотрела. Тему моих супружеских отношений мы никогда не затрагивали.
— Она у меня дремучая, сибирская. Я ее берегу. Предложи наши игрища втроем, не поймет.
Тут мне прилетело уже серьезно. Правда, не по голове. И на этом спасибо.
* * *
Кровь текла не только у меня из носа — война уверенно перешла в позиционную фазу, стороны увлеченно гвоздили друг друга артиллерией и зарывались в землю. |