|
И если раньше нас тиранил Морвед с требованием взрывателей, то теперь на Ростех насел и Военвед — дайте толуол! Привыкли, вишь, что мы практически палочка-выручалочка, чего не попросишь — ррраз! и достаем из кармана.
Одно счастье, что высшее военное руководство со мной малость знакомо и «челночная дипломатия», когда я метался от одного высокого кабинета к другому, принесла свои плоды — удалось-таки убедить генералов не ставить нереальных планов. И без того все наши производства работают в полную силу, местами на износ.
Обещал, что приложим все усилия (ну не смешно? Концерн в казну передан, а Гриша давай, гони продукцию и побольше, побольше!), зато взамен выбил право на военнопленных — многие попавшие к нам в результате наступления в Галиции были не прочь улучшить свое положение и поработать. Принуждать-то их конвенции запрещают, но коли ты сидишь на так себе пайке, а за забором есть возможность подзаработать, то почему бы и нет? Конечно, на военные производства их пускать нельзя, но чернорабочими, на Бел-Балт, в сельские наши предприятия очень даже запросто, мужтиков-то отовсюду призывали, хоть часть прорех закроем.
Нам пришлось увеличивать даже производство бертолетовой соли, чего я никак не ожидал — мало того, что спрос на шведские спички вырос, так еще и доставка сырья из других мест сильно затруднилась. Ну грех же таким оборотом не воспользоваться! Вот и гнали по воде через финские озера и каналы, а дальше на шведских пароходах. И по всему выходило, что надо бы эту новую ситуацию в отношениях со шведами закрепить новым же контрактом.
Тем временем Демчинский отныкал у государя императора дареный кайзером портсигар, с портретом Вильгельма. Корнилов, наконец, вещицу одобрил — первые две не годились, одна слишком старая, даритель наверняка про нее забыл, вторая неприметная, хрен вспомнишь. А портсигар был получен, что называется, из рук в руки при совместном катании на яхте в финских шхерах всего два года назад.
А поскольку я все равно собирался в Швецию, на меня навесили почетную обязанность поработать на российскую разведку и контрразведку — доставить портсигар нашему военному агенту в Стокгольме. А уж он наладит его дальше.
Мотаться по осенней Балтике с риском загреметь под набег германских миноносцев мне военные отсоветовали напрочь и я решил лететь. А что, Ла-Манш я перелетал, из Германии в Данию путешествовал, а тут от Вазы до Умео всего-то километров сто, а за последние годы у нас и движки куда надежнее стали и самолеты куда лучше, спасибо Игорю.
Добрался до Вазы на поезде, сгрузил самолет и со вторым пилотом чинно-благородно перелетели в Швецию, даже никакого превозмогания не случилось. Погода отличная, видимость тысяча на тысячу, даже ветерка нету — штиль. Ну дальше явился в полицию, доложился — а то черт их знает, война же кругом, вдруг начнут ловить неизвестного авиатора — и опять же на поезде поехал в Стокгольм.
Первом делом явился в посольство явился, военный агент меня уже ждал и чуть ли не выхватил портсигар из рук. И сразу же умчался, даже парой слов не перекинулись. Вечером, правда, явился с извинениями — срочная оказия, еле успел, портсигар уже утром будет в Германии.
Шведы же, наоборот, никуда не торопились, и потому переговоры со спичечным картелем или как его там шли не то чтобы трудно, но уж очень неспешно. Вяло обсудили один вопрос — пообедали — вяло обсудили другой — поужинали — опера или театр — увидимся утром, хер Распутин. Обзываются еще, викинги недорезанные.
На третий день, когда я понял, что обратно в питерский график я уже не попадаю и расслабился, почуял некое изменение. А потом сообразил, что шведы намеренно тянули, надеясь поставить меня в цейтнот и в режиме пожара выбить нужные им преференции. А вот хрен вам, варяги незваные! Демонстративно отбил телеграмму в Питер, что задержусь надолго и принялся мотать нервы принимающей стороне. |