Заработала и артиллерия, в паре мест удачно накрыли огнеметчиков. Короче, все заделы немцев на правом фланге пошли прахом.

Как только я узнал о произошедшем, кинулся к Менделееву и Палицыну — срочно составлять методички для солдат! Что и как делать, когда туман странного вида и запаха, как спасаться. Срочно закупать противогазы — немцы ведь, если на западе не выгорело, непременно попробуют на востоке! И, как оказалось, уже пробовали, но в малых масштабах.

— А французы-то, Григорий Ефимович, ваших тяжелых самолетов срочно требуют! — усмехнулся в усы Палицын.

— Да мы бы с радостью, только у нас дорога на Мурман их зерном забита, не протолкнуть, — ничего, пусть своих хлеботорговцев тоже в меридиан приводят.

Но и материальное подтверждение успехов русского оружия мы тоже получили. Вернее, не мы, а Игорь Сикорский, коему от британской короны обломился «Наиболее выдающийся орден Святых Михаила и Георгия», за бомбардировщики.

На противоположном краю Европы все шло своим чередом — отжатое у румын горючее весьма поспособствовало успехам во Фракии. После массированного налета бомбардировщиков на позиции под Эдирне болгары ударили в лоб и ценой немалых потерь прорвали турецкие позиции, угробив при этом почти все броневики. И еще неизвестно, как бы обернулось дело, не высади Черноморский флот у городка Мидия, носящего непроизносимое турецкое название, полк нашей пехоты. Как только до оборонявших Лозенград османов докатилась весть, что русские уже в тылу, как началось бегство. Ну и дальше по принципу домино — пал Адрианополь, следом ударили греки и переправились-таки через Марицу, пал Аркадиополь, пал Рускей, турецкий фронт покатился к Стамбулу…

Но тут кончилось горючее, да и союзники понесли запредельно высокие потери. Энвер-паша остановил свои войска на заранее подготовленных позициях по линии Родосто-Чорлу-Черкезкей. Причем позиции там готовились обстоятельно, от Чорлу до преместий Стамбула таковых было нарыто аж пять штук, каждая в минимум в три траншеи, да еще усиленных снятой с кораблей тяжелой артиллерией. На фронте всего в сто километров в землю зарылась почти стотысячная армия, что сделало дальнейшее продвижение невозможным.

Но одну из главных задач наступление выполнило — греки пробились на Галиполийский полуостров к зажатым там англофранцузам, так что можно считать, что выход из Дарданелл в Средиземное море заблокирован и, следовательно, в ближайшее время посыпятся турецкие фронты на Ближнем Востоке.

Значит, пришло время нам возобновить наступление на Кавказе. И готовить десант на восточный берег Босфора.

Глава 17

— Алексей Максимович, дорогой мой, ну как же так можно?

Сибирская моя доха упала на руки прислуге, туда же мохнатая шапка — я по-прежнему старался эпатировать публику внешним видом и, вопреки моде на бобровые шубы и солидные пальто, порой одевался истинным сибирским мужиком. В столице ударили февральские морозы, лед на каналах, похоже, метра полтора набрал… Надо бы выбраться, посверкать коньками, пока Масленица.

— Что же вы, Григорий Ефимович, даже «здрасьте» не скажете? — встретил меня пролетарский писатель.

Познакомил нас Шаляпин, практически на третий день после возвращения Горького в Россию, к которому я тоже приложил руку — и МВД уговаривал снять опалу с писателя, и ему самому гарантии давал. Вот он и променял солнечный Капри на депрессивный, зимний Питер, переселившись с гражданской женой Марией Андреевой в одиннадцать комнат на шестом этаже дома Барсовой на Кронверкском. Северный модерн, лифты-водопроводы, высший класс — натуральная барская квартира. Мог себе позволить Алексей Максимович, при его-то доходах, правда, жили они там не вдвоем — помимо прислуги, вокруг Горького постоянно вились родственники, друзья и просто прилипалы.