— Война, к моему сожалению, неизбежна. И нет у нас другого выхода, кроме как победить, иначе мы свалимся в такую кровавую кашу, что нынешние потери покажутся сладким сном.

Долгонько мы проговорили, так или иначе свою позицию донес, и отправился восвояси. Пока провожали меня к выходу, прошли через несколько комнат, и в каждой сидело по четыре-пять человек — в одной благопристойно играли в лото, во второй азартно резались в карты, в третьей обсуждали революционную статейку в революционном же журнальчике. А вот в последней спорили о маркизе де Саде, причем с такими цитатами, что сидевшая в углу молоденькая девушка цветом лица мало отличалась от красной плюшевой портьеры.

— Охальники, — выдал я и зыркнул фирменным распутинским взором на заливавшегося соловьем оратора.

Тот икнул и замолчал, пуча глаза.

— Прокляну! — решил слегка поднять градус и уставил указательный палец прямо в лицо чтеца.

Вот он весь левацкий напускной материализм. Мигом слетает, как только сердечко екает. Товарищ побледнел, начал хватать губами воздух.

Полностью удовлетворенный эффектом — я пошел к выходу.

* * *

И сразу же по вовзращению в Таврический, до меня снизошли мореманы. Все носы вертели, не комильфо белой кости с графом Стадницким-Сиволапым дела делать, пока не припрет. А приперло — просвещенные мореплаватели взвыли, очень им русские подводные лодки понадобились, тветонов в Северном море сдерживать. Поначалу-то умы военно-морские решили прорываться сквозь Балтику, да подсчитали — прослезились. И мин там понатыкано, и дальности хода без дозаправки ну никак, а судно снабжения отправлять сродни самоубийству. А Роял Нэйви белугой орет и от такого воя придумали перекинуть лодки в Белое море, а уж оттуда, из Романова-на-Мурмане, нахоженной тропой в Скапа-Флоу.

С этим и кинулись в администрацию Беломоро-Балтийского канала, да там руководство от неожиданности село на жопу и заявило, что само на такое решиться не может. Потому как одно дело баржи гонять, а тут подводная лодка, понимать надо. А ну как застрянет? Кто отвечать будет? Желающих нет.

Короче, скинули вопрос на меня. Я потылицу почесал и пригласил побеседовать известных мне моряков, способных производить вычисления — Бубнова и Крылова.

— Вопрос в том, можно ли безопасно провести из Балтики в Белое море подводные лодки, их размерения, — щегольнул я флотским словцом, — вы и сами знаете.

— Вы, Григорий Ефимович, воля ваша, что‑то нескладное придумали! — в своей ехидной манере начал Алексей Николаевич. — Оно, может, и хитро, но больно рисково, как бы в лужу не сесть.

— Так для того я вас и позвал, господа инженеры, чтобы все рассчитать. Да и придумка эта не моя, а Морведа.

Будущие академики крякнули и полезли в разложенные на столе чертежи с габаритами канала.

— Скажите, Григорий Ефимович, вы можете выдать предписание администрации канала содействовать мне в поездке?

— Зачем же ехать, если все цифры у вас на руках?

— Настоящий инженер должен верить своему глазу больше, чем любой формуле, — назидательно заметил Крылов, а Иван Григорьевич подтвердил это наклоном головы.

— Ну, как пожелаете… Но коли речь о моих придумках зашла, вот такой вопрос имею.

Кораблестроители оторвались от бумаг и с некоторой снисходительностью на меня посмотрели.

— Вот труба, что самодвижущихся минами стреляет…

— Торпедный аппарат, — уточнил Бубнов.

— Пусть аппарат, не в нем дело. Чтобы от него толк был, его надо к противнику поближе доставить.

— Для того миноносцы существуют.

— И у противника тоже, отчего все сводится к перестрелке из пушек и при удаче пуску мины.