Понимая что тянуть нельзя, я осторожно «прощупал» его ауру, и влил немного жизненной энергии. Понять, в силу возраста, одарён ребёнок, или не одарён, — невозможно, и в случае если это обычный человек, такой «влив» вполне может закончиться фатально. Да и вообще, сама аура младенца настолько хрупкая, невесомая, что её даже касаться боязно.

Но мне повезло, организм ребёнка «подкачку» воспринял спокойно, мне даже показалось, что пищать он стал чуть громче.

Осторожно подсунув ладонь под крошечную голову «свёртка», я поднял его, и вызвав очередной пищащий приступ, прижал к себе.

Теперь донести.

— Тётка Марфа! Тётка Марфа! — кричал я, быстро передвигаясь по брусчатке крепостного двора, и когда та выскочила навстречу, сунул ей в руки совсем разошедшегося младенца.

— Что это? Откуда? — удивилась она, но не дожидаясь ответа, на полной скорости унеслась в направлении кухни.

Я же остался на месте, пытаясь сообразить что к чему. Детей у меня хоть и не было, но опыт кое-какой имелся, и то что ребенок сам не держал голову, говорило о его совсем юном возрасте. Вот только насколько юном? — День? Три дня? Или неделя?

— Откуда? — так же недоумевая, подошёл Захар. Оказавшись неподалеку, он слышал мои крики и наблюдал разыгравшуюся сцену.

— Мы, вроде, хорошо там всё просмотрели… — выслушав мой ответ, пожал он плечами.

— Вот именно что вроде…

— Так дымно было…

Я никого не обвинял, — да и за что? Куча обломков, дышать не чем, — дым, огонь. Какие уж тут обвинения? Притом что искали-то людей взрослых, а тут ребёнок крохотный.

— И что собираетесь с ним делать? — продолжал допытываться он.

Я точно не планировал найти на месте крушения Летучего голландца ребенка, поэтому «заготовок» на такой случай у меня не было. Самым простым было бы отдать его какой-нибудь бездетной паре, так и у него шанс появится, и людям доброе дело сделаю. Ну а что внешность не славянская, так здесь к этому спокойно относятся, главное чтобы не негр, да и то не страшно, и к негру со временем привыкнут.

Нередко бывает так что все в семье светловолосые и голубоглазые — что родители, что дети, — а потом вдруг раз, да родится темненький, с глазами раскосыми.

Муж-то, конечно, жену накажет, может побьёт даже, чтобы впредь думала перед кем ноги раздвигает, но ребёнка воспитает как своего, без всякого к нему предубеждения.

Вон, у конюха нашего семеро детей, из них только трое беленькие, остальные как смоль чёрные, раскосые, явно от орков рожденные. Жена у него работала в трактире подавальщицей, ну и, видимо, не только подавала. Может сама, может снасильничал кто, но хоть и бил её конюх регулярно, детей не обижал, ко всем относился одинаково хорошо.

В общем, за судьбу ребенка — если не помрёт конечно, можно не переживать; вырастят как своего, обделять не будут.

— Вот ты скорый, как я погляжу! — стоило мне зайти в отведённые нам с Ольгой покои (не смотря ни на что, к этому вопросу женщины отнеслись со всей ответственностью), встретила меня моя новоиспеченная теща.

— Не успел жениться, уже и ребеночка родил!

— Да бросьте вы, Анна Николаевна, ваши шуточки… — отмахнулся я, разглядывая «космическое» сооружение посередине спальни.