— И эти? — взглядом показал я на играющих в карты часовых. Один в годах, поседевший, но ещё крепкий мужик, второй сопливый пацан, практически ещё ребёнок. Мужик вытянул карту, развернул её, и как-то хрипло, с надрывом рассмеявшись, треснул этой картой пацану по уху.

— Все — повторила Инга, и мы снова перенеслись в центр лагеря, оказавшись возле самого большого шатра.

Красного цвета, с вышитым зелеными нитками незнакомым гербом, он отличался от остальных не только размерами, но и качеством исполнения.

Возле входа сидел часовой, но он не обращал на нас никакого внимания. Я заглянул внутрь.

Широкая походная кровать, пара столиков, стулья, куча одежды, но людей нет, что плохо. Будь здесь кто-нибудь из хозяев, я хотя бы хоть знал кого искать впоследствии.

На столе две бутылки вина, колода карт, женская заколка, небольшая шкатулочка и очень знакомая фигурка единорога, которую я не так давно подарил младшему Валиеву. Нахватавшись эмоций прежнего хозяина тела, я тогда решил отомстить, и эта фигурка была частью моего несостоявшегося плана.

И зачем он её с собой таскает?

Попробовал прикоснуться — но рука ухватила лишь воздух. То ли я сам в этом месте нематериален, то ли место такое, что-то вроде иллюзии, или воспоминаний.

— Мне пора. — появилась Инга. — И не забудь о своём обещании, они все должны умереть. Не смог спасти, так хотя бы отомсти.

Я хотел сказать что сделаю всё возможное, но изображение мигнуло, и оказавшись в своей комнате, я едва успел дойти до кровати.

* * *

Спал без снов. Может и снилось чего, но проснувшись, ничего не помнил. Поднялся, наскоро умылся, и спустился вниз, в столовую.

— Отдохнул, Максимка? — словно поджидая, прямо у порога встретила тётка Марфа, смутив меня каким-то особенно доброжелательным видом. Она ко мне и так относится как к сыну, но сейчас её лицо прямо таки светилось благосклонностью.

— Госпожа, какие ещё будут распоряжения? — из-за ширмы раздался знакомый голос, что я, дабы исключить ошибку, автоматически заглянул туда.

Ошибки не было. Сжимая в руках штуковину для взбивания яиц, в поварском переднике и белом колпаке стояла мадам Лопухина собственной персоной. Заметив меня, она тут же опустила взгляд, старательно делая вид что мы не знакомы.

— Это кто? — повернулся я к тётке Марфе.

Факт присутствия здесь этой мадам выглядел нереально. Ещё вчера она кипела и булькала, а сейчас вдруг превратилась в кроткую барышню. Как сказал кто-то из великих — не верю!

— Помощница моя новая, сама на кухню напросилась, вот, обучаю. — похвалилась тётка.

— И как, обучается?

— Потихонечку. Не приучена малость, но в общих чертах — убрать, помыть, подмести — вполне соображает.

Мда… Я конечно всё могу понять, но чтобы вот так, ни с того ни с сего эта женщина пошла прислуживать на кухню — это бред, должна быть причина. И ладно бы её притесняли как-то, наверное был бы повод так поступить, не знаю, — чтобы скрыться, или ещё чего… Но ведь ни этих женщин, ни их детей никто не обижал, и мало того что им выделили целое крыло на третьем этаже, так ещё и прислугу приставили.