Глава 8

— Ты вообще знаешь кто она? — когда новая повариха ушла, спросил я тетку Марфу.

— Конечно знаю. — неожиданно ответила та. — Боярыня бывшая, Лопухина-покойничка, жёнушка. А что?

— Да ничего… А почему бывшая?

— Так знамо почему, — невозмутимо продолжила тётка, — потому как кончился муженёк её, а без мужа она что? — Тьфу! Грязь из под ногтей!.. Тем более Ванька на неё глаз положил, а мне сказал чтоб воспитала как следует, на той неделе говорит и свадьбу сыграют.

— В смысле Ванька? — до меня не сразу дошло что она имеет ввиду денщика дядьку Ивана.

— Ты чего, Максимка, от магии своей совсем головой рехнулся? Говорю же, привёл он мне кралю эту, и говорит, значит — «Выбей ты, Марфа, дурь из неё лишнюю, женится, говорит, на ней буду. Научи жену мою будущую щи варить, бельишко стирать, ну и всякого другого там, что вы бабы умеете…»

— О даже как!.. — совершенно искренне удивился я. — Вот Иван молодец, а мне говорил — не ровня… не достоин мол…

— Ну дак… Говорил, не говорил… Чего уж тут. Баба она видная, а без мужика пропадёт. Тем паче Ванька наш завидная партия, чай не фон-барон, но всё ж не последний теперь человек! — с такой гордостью выдала тётка, будто имела непосредственное отношение к становлению этого не последнего человека.

— Ясно. Ну а вообще как дела? Что нового? — сменил я тему, рассчитывая узнать что-нибудь о вновь прибывших.

— Да так сразу всего и не перескажешь, вот к примеру, Авдотья-то наша обрюхатилась нечаянно, муж почти год уж как пропал без вести, а она клянется и божится что не касался ей никто! Как такое может быть? Ветром надуло? А ведь я знаю, шила-то в мешке не утаишь, Прохор, садовник наш клятый, по ночам к ней ходит! Сколько раз сама лично видела!

— Стоп-стоп-стоп! Ты мне новости расскажи, зачем ты мне сплетни собираешь? Что я тебе, баба что ли? — кое-как успев вклиниться, перебил я её.

— Так это не новости чтоль? Или тебе про Петра Федоровича рассказать? — почти обиженно сдвинула брови тётка.

— Не знаю я никакого Петра Федоровича, ты мне про гостей наших что на третий этаж заселили, поведай, — как они там? Может недовольны чем, или просят чего?

— Да нормально всё. Никаких просьб особых, тихо сидят, как мышки.

— Что, вообще ничего? — не поверил я.

— Говорю же, сидят тихо, обустраиваются, за детками присматривают. Да если и болтают чего, так меж собой, нам-то пока не доверяют… Так-то!

Я, конечно, рассчитывал на большее, думал, вдруг бунтует кто, или бежать пытался. Но наверное тетка права, бабы есть бабы, смирились и сидят себе тихонько, а чего ещё делать-то? Это в просвещенном мире феминистки через одну, а тут веками выработанная покорность даёт о себе знать. Слетел внешний лоск, и вот, пожалуйста, вчерашняя боярыня на кухне прислуживает, будто так и должно быть.

— Ясно. Спасибо и на этом, пойду кузницу погляжу. — хотел я распрощаться с теткой, но та подхватила меня под руку и потащила за стол.