«Единожды предав, предаст не раз ещё». — Я хорошо знал цену этим словам, но знал так же что применять ко всем подряд их не стоит.

Вот к примеру, взять тех же лопуховцев. Кого они предали? Сумасбродного господина? К тому же, на момент «предательства», уже благополучно почившего. Считается ли это?

Если делить мир исключительно на чёрное и белое, тогда да, считается. Но стоит добавить толику других цветов, и вот уже вся эта однозначность куда-то пропадает.

А если разбираться во всём с учётом сопутствующих факторов, то практически любому предательству найдется если не оправдание, то куча смягчающих обстоятельств.

И да, несомненно есть то, чему оправдания нет, и быть не может, но в данном случае, как с лопуховскими ратниками, так и с Валиевскими, речь не идет о каких-то клятвах на крови, или чем-то подобном, здесь это можно трактовать скорее сменой работодателя. Ну а что? — У кого условия лучше, к тому специалист и пойдёт. Никто же это не называет предательством?

С условиями у меня пока так себе, но в перспективе будет интереснее чем где бы то ни было. Сейчас главное людей разместить, жильё до зимы достроить, со снабжением разобраться. Зимы в этой местности хоть и не особо снежные, но грязь такая, что вся жизнь замирает, все сидят по местам и никуда не дёргаются. Проезда нет нигде, распутица настолько суровая, что не то что на телеге, пешком не пройдёшь толком.

А вечером, точнее уже за полночь, меня ждал сюрприз.

По обыкновению засидевшись допоздна, я собирался уже ложиться, как в дверь постучали.

— Не заперто! — крикнул я из-за стола, думая что это денщик пришёл о чем-нибудь справиться.

Но это был не денщик.

Дверь скрипнула, и в комнату проскользнула тонкая девичья фигурка.

— Что-то случилось? — напрягся я, силясь «опознать» посетительницу. Свет горел только за столом, и под накинутым капюшоном лица девушки видно не было.

Гостья промолчала, задвинула защёлку на двери, и сделав пару шагов в мою сторону, замерла.

Я тоже поднялся, вышел из-за стола и подошёл к ней, на ходу соображая кто же это может быть.

— Что-то случилось? — повторил я, но вместо ответа девушка скинула с себя плащ, оставшись лишь в почти не скрывающей лица маске.

— Окс… — я хотел назвать её по имени, Оксана, но вовремя прикусил язык. С женщинами всегда сложно, а с совсем юными, начитавшимися любовной литературы, эта сложность увеличивается на порядок.

Вот что значит эта маска? Она же не может не понимать что я её всё равно узнаю? Или это какой-то знак? Да и вообще, что за перемена настроения такая? То она в драку кидается, то ночью голая приходит? От ненависти до любви один шаг? — Может это оно?

Наверное, будь я в своём старом теле, поразмышлял бы на эту тему, но тело не старое, поэтому долго терпеть такой раздражитель не вышло, и я, не задерживаясь, повалил даму на кровать.

Вот тоже минус неопытности; оголившись, женщина считает что уже одним этим осчастливила своего партнёра, и совершенно не желает хоть как-то проявлять инициативу.