Пули ударили тяжелой кувалдой. В голове у Хорька все перемешалось. Среди какого-то постороннего мусора пронеслись обрывки воспоминаний — половинчатые, нет, четвертичные образы двадцати шести прожитых лет промелькнули подобно быстро тасуемой колоде карт, и последней была мысль о том, что он захлебывается собственной кровью, а на него в упор смотрит лицо его убийцы, прижавшего дуло пистолета ему к горлу и готового выстрелить еще раз, перебивая позвоночник, если потребуется.

— Убирайся в ад, — прохрипел Хорек.

— Непременно, — послышался ответ. — Но только после тебя.

В воздухе, наполненном пороховым дымом, повисла тишина.

Свэггер ногой выбил пистолет-пулемет из-под машины, облегчая поиски полицейским.

Обойдя вокруг накренившейся набок «импалы», он заглянул в салон и увидел Денни, откинувшего изуродованную голову на подголовник, с открытыми немигающими глазами. Кровь у него на рубашке казалась пролитым вином.

— Извини, что так получилось, капитан, — сказал Боб. — Ты был лучшим и заслуживал большего. Клянусь перед лицом Господа, правосудие восторжествует.

Затем он сунул руку в карман, проверяя, на месте ли пластиковый пакет с зашифрованным письмом Уорда Бонсона, и поднялся на ноги. Повсюду из мрака появлялись люди.

«И что дальше?

Если я сейчас не сбегу, то на неделю застряну в Чикаго, объясняясь с местной полицией, и плохие ребята, желающие меня прикончить, будут знать, где я нахожусь. Нужно передать письмо и надеяться, что Бюро вызволит мою задницу, если, конечно, Бюро, то есть Ник, сможет это сделать.

Если я скроюсь, то останусь без помощи, вероятно, меня будут разыскивать в качестве свидетеля, я брошу место преступления, которого не совершал, и мне несколько месяцев придется отвечать на вопросы, после того как эта заварушка будет наконец распутана — если это вообще когда-нибудь произойдет.

Но зато есть одно, чем я смогу заниматься без полицейской опеки.

Я смогу охотиться».

С этими мыслями Боб выстрелил в воздух, разгоняя зевак, нырнул в переулок и в полной темноте добрался до соседнего квартала, прежде чем раздался звук первой сирены.

Глава 29

Поздний вечер в Вашингтоне, машин и пешеходов на улицах почти нет, город заполнили тени, появились даже свободные места на стоянках, большинство предприятий общественного питания, нацеленных в первую очередь на обеденные перерывы, закрылось. Дэвид Банджакс отыскал свободное место у тротуара, оставил машину, прогулялся по Пятнадцатой авеню между М- и К-стрит, обратив внимание на здание на юго-восточном углу, принадлежащее конкурентам. Это был урод семидесятых, характерный для ужасов архитектуры «больших газет» по всему миру. Банджакс с усмешкой отметил, что в редакции «Вашингтон пост» работают допоздна, возможно стараясь не отстать от него в расследовании скандала со снайперами. Однако конкурентов можно не опасаться. Он уже так далеко впереди.

Завернув за угол, Банджакс прошел мимо корейского ресторана и свернул на широкий пандус, ведущий к подземной стоянке в подвале углового здания, примыкающего к редакции «Пост». Стоянка была пустынна, но освещена, и Банджакс, спустившись по спиральному пандусу на два уровня, мимо пестрого сборища всевозможных седанов среднего класса, которые так любят журналисты и редакторы, наконец оказался в самом низу. Ему совсем не понравилось, что нет других выходов, хотя ему вроде ничего не угрожало. И все же дыхание Банджакса участилось, воздух приобрел ледяной привкус, а легкие стали казаться слишком маленькими. Он облизнул пересохшие губы пересохшим языком. Вы уверены, что именно так начинал Боб Вудворд?

В переднем ряду машин мигнули фары. Банджакс приблизился — это была «киа», несомненно взятая напрокат — и увидел за рулем силуэт мужчины.