– Сколько она хочет?

Названная сумма, конечно, немаленькая, но костюм того стоит. А главное – эта дура, кажется, сама не до конца понимает, какую классную вещь она притащила. Куда ей, с ее куриными мозгами. Ей бы только жвачкой в переходе спекулировать. Боб тихо советует:

– Поторгуйся с ней. Кэт наверняка уступит, она на тебя запала.

– Да пошла она… На, – отдаю Бобу названную сумму. – Сам с ней торгуйся.

– Духи есть французские, «Мисс Диор», нужны?

– Ладно, давай их тоже заберу.

В результате, отдав практически все, что у меня с собой было, я покидаю «конспиративную» квартиру, даже не попрощавшись с наглой девицей. Шопинг был на редкость удачным, но я остался совсем без денег. И теперь мне придется ехать в Абабурово за наличностью, – откапывать айзеншпицевскую заначку. А времени на эту поездку вообще нет. Если только вечером туда мотануться и заночевать?

Логос последние десять минут тихонько звенит в голове натянутой струной. Словно настойчиво подгоняя меня в спину – хватит, мол, ерундой заниматься, дела же ждут! Согласен, ждут. Поэтому и сам тороплюсь поскорее уйти от Боба, чтобы не терять драгоценное время.

Внизу на выходе из подъезда молодая женщина с трудом пытается вывезти на улицу детскую коляску. Ребенок хнычет, мамаша его успокаивает.

Нынешние коляски жутко неудобные и неповоротливые, да еще и пружина у входной двери тугая. Вздохнув, притормаживаю, чтобы помочь.

– Давайте так, вы подержите мои вещи, а я вынесу вашу коляску?

Женщина с радостью соглашается принять мою помощь, и я вручаю ей свои пакеты и плащ. Прямо в дверях мы сталкиваемся с группой коротко стриженных мужчин в штатском. Я укоризненно смотрю на них:

– Товарищи, позвольте нам сначала вынести коляску, мы очень спешим!

Мужчины нехотя отступают, давая мне протиснутся и пропуская за мной женщину. Один даже помогает придержать тугую дверь. Пока я ставлю детскую коляску на асфальт, мужчины уже успевают исчезнуть в подъезде. Все, кроме одного. Рыжий парень с веснушками внимательно смотрит на фирменные пакеты, которые женщина мне передает. Потом глядит на меня:

– Эй, парень, подожди-ка!

И тут чуть в стороне я замечаю милицейский «уазик». Упс… В голове взвывает СЛОВО, время словно замедляется. Воздух превращается в кисель, рыжий все никак не поднимет руку, чтобы подозвать меня к себе.

Я успеваю подумать сразу о многом. Похоже, что я попал под облаву и по душу Боба приехала милиция. Прокручиваю внутри ситуацию. «Индульгенции» у меня с собой нет, и для начала мне придется долго доказывать, что я не верблюд и оказался в этой «нехорошей» квартире совершенно случайно. Иначе запросто могут включить меня в состав «преступной группы». С покупками своими мне точно придется расстаться – это вещдоки. Потому что если я на них предъявлю права, то налицо уже факт моего участия в спекулятивной сделке, а это влечет за собой штраф как минимум и телегу по месту учебы. В свете предстоящего вступления в партию мне это совершенно не нужно. Покупка вещей у спекулянтов – это та же аморалка, просто в более легкой форме.

И совсем не удивлюсь, если Боб, спасая собственную шкуру, легко сдаст ментам – кто я и что я. А это уже иной уровень неприятностей и новая встреча с Москвиным. Значит, что? Надо рвать когти.

Я резко вдыхаю воздух-кисель, время возвращается к своему привычному ритму.

– Парень, ты оглох?

Не дожидаясь новых приказов от рыжего, перепрыгиваю через декоративный заборчик и срываюсь на бег.