* * *

На Моховую я приезжаю тютелька в тютельку, успевая заскочить в учебную аудиторию перед самым носом преподавателя. Лева с Димоном машут рукой, показывая, что заняли мне место, и я быстро пробираюсь к ним по рядам, пока лектор идет к кафедре и раскладывает свои конспекты.

– Какие новости?

– Собрал у ребят-метеоритов фантастические рассказы, – кивает мне Коган на толстую папку, лежащую рядом с ним на скамье, – можно проводить заседание клуба.

– Это хорошо. Значит, в субботу собираемся в Абабурово.

– Рус, насчет Абабурово… Дядя Изя звонил, спрашивал, собираемся ли мы выкупать дачу. На сентябрь вроде договаривались, и аренда вот-вот закончится. Деньги из отложенных возьмем.

Хлопаю себя по лбу. Дача! Срок аренды прошел, и нам пора определяться. Хотя о чем тут говорить? Мы с этой дачей уже сроднились, и о том, чтобы от нее отказаться, даже речи нет.

– С деньгами полный порядок. Я сейчас от Федина, «Город» большим дополнительным тиражом издают. Завтра в «Советский писатель» за деньгами поеду, на дачу там должно хватить. А если маловато будет, тогда уже возьмем из отложенных. Так что звони дяде Изе, порадуй его.

Лева с Димоном переглядываются, радостно хлопают меня по плечу. Да, парни! У нашего клуба есть теперь постоянная крыша над головой. Зимой туда, конечно, особенно не наездишься, но раз в месяц проводить там заседания – легко! К тому же у каждого из нас есть от нее ключи, и подозреваю, что парни активно туда своих подруг возят.

– Что с партсобранием – волнуешься?

– Волнуюсь, – вздыхаю я, – морально не успел к нему подготовиться. Думал, после Японии в партию буду вступать, а оно вон как вышло.

– Торопятся… – глубокомысленно замечает Лева.

– Торопятся… – соглашаюсь я.

…Партсобрание начинается ровно в три. Небольшая аудитория гудит – народ обменивается новостями после лета. Оргвопросов за летний период накопилось много, первая часть собрания посвящена им. Потом доходит дело и до меня. СЛОВО берет Солодков.

Он снова представляет меня присутствующим, снова зачитывает мои рекомендации, перечисляет все заслуги комсомольца Русина. Сокращение кандидатского стажа объясняет моей предстоящей поездкой в Японию. Негоже, мол, отпускать меня туда без партбилета в кармане. Предлагает задавать мне вопросы.

Спрашивают меня в основном по внешней политике, много вопросов по Японии и Олимпиаде. Отвечаю подробно, но особо стараюсь не умничать – маловероятно, что советский студент знает в подробностях устройство политической системы островного государства или планы Олимпийского комитета на следующую пятилетку.

Понятно, что это простая формальность. Потом меня погоняли по документам ХХII съезда КПСС и по материалам последней партконференции. Это все я знал назубок, экзамены-то еще свежи в памяти. Смотрю – лица у всех присутствующих довольные, мои ответы всех устроили. Ну, думаю, сейчас на этом и закончатся мои мучения. Ага… счаз!

Неожиданно с места поднимается Ираида Сергеевна Краськова – старая грымза, всеми горячо ненавидимая преподавательница истории КПСС.