— Чтобы к моему возвращению оба были готовы, — велел Лукас, раздеваясь и направляясь к себе.

Пеппин бросился следом.

— Папа, но…

Лукас круто обернулся.

— Да? Что это за внезапное желание исповедаться?

— Папа, я собирался принять душ…

— У вас есть свой.

В этот момент на него налетел Монтегю, ноги которого в черных высоких ботинках выглядели неестественно громадными.

— Послушай, папа, может, ты примешь душ у нас?

— Похоже, сегодня все сговорились лишить меня душа! — Лукас сдернул спортивные шорты. — И напрасно: я уже разделся, у меня нет времени и терпения на ваши затеи.

Шагая через свою спальню к ванной комнате, откуда валил пар, он услышал, как Пеппин беспокойно произнес:

— Успокойся, Монти. Ведь он сам говорил, что хочет увидеть нашего нового любимца.

— Ну и что?

— Ну и не дергайся. Это сработает. Что сработает?

— Может, они столкуются.

— Болван!

— А что? Очень даже может быть.

Клубы пара вырвались из просторной душевой кабины, когда Лукас распахнул дверь и шагнул на розовый мрамор, скользкий от мыла.

Теплая вода с силой ударила ему в лицо, и он закрыл глаза. Машинально он протянул руку, нашаривая на полочке мыло, но его там не оказалось.

Внезапно теплые пальцы вложили в его правую ладонь пахнущий розами брусок.

— Благодарю, — произнес Лукас, начиная намыливать затылок.

Ему понадобилась секунда, чтобы опомниться.

Он не один.

Руки Лукаса замерли на шее.

Распахнув глаза, он увидел, как она вышла из розового тумана позади него — словно нагая богиня из причудливейших фантазий подростка, словно Венера, выходящая из морской раковины, на картине, которую он видел во Флоренции.

Он ее знает.

В ее голубых глазах тоже вспыхнуло узнавание.

Высокие скулы. Золотистые волосы. Фигура модели. Плавные изгибы. Безупречная, как алебастр, кожа.

Она была точной копией девушки, приходившей к нему во сне. Она была девушкой из ночных кошмаров и той, что с каждой ночью становилась все ласковее, пока однажды не забралась к нему в постель и не принялась дразнить, да так сильно, что он едва не обезумел от желания.

Неужели и сейчас он видит сон? Или же она живая?

Почему-то вспомнилось загадочное ощущение, которое он испытал, выйдя из библиотеки Моуранов и обнаружив, что кто-то за ним наблюдает. Только тогда там никого не оказалось. И все-таки он чувствовал себя так, словно некий посторонний дух, могущественный и невыразимо нежный, соединился с его душой. На несколько блаженных секунд он был обезоружен, избавлен от гнева и горечи. Водопад запертых на замок, но желанных чувств низвергся из него. Он все еще ничего не понимал.

Сны о прекрасной блондинке. И вдруг она здесь. Во плоти.

Это было невероятно. Слишком невероятно, чтобы поверить в реальность происходящего.

— Привет, — послышался робкий нежный голос.

Значит, она настоящая.

Лукас моргнул раз, другой, но девушка не исчезала. Ее глаза сияли. Она была невыразимо прелестна — и обнажена, как в день, когда появилась на свет. Лукас вдохнул благоухание роз.

Вот уже неделю его преследовал этот запах. Теперь Лукас понял почему: это был запах незнакомки.

Он ощущал себя Адамом, нашедшим свою Еву.

Казалось, всю жизнь он стремился к этой минуте.

Забавно: несмотря на то, что он смотрел в глаза девушки, всеми силами стараясь не отводить взгляд, и сосредоточиться на ее черных ресницах, слипшихся от сверкающих капель влаги вокруг бесподобно голубых глаз, Лукас заметил и нечто иное.

Струйки шампуня стекали по ее шее и белопенным холмикам к соскам.