— Что?

— Прежде всего, мы так и не нашли ее. В ту же ночь исчезла ее карточка — все записи до единой, даже из компьютера. Очевидно, ты, как юрист, скажешь, что мне просто повезло, поскольку не сохранилось ни единого доказательства, что ее привозили к нам. А это значит, что я не несу никакой ответственности. Знаешь, исчезла даже красная тенниска, которую мы разрезали, чтобы снять с нее. — Пит помедлил. — А вчера какой-то парень позвонил мне, спросил об этой пациентке и закатил скандал.

— То есть?

— Он требовал сообщить ему, какими именно были травмы, когда она пришла в сознание, что говорила и с кем. Мне пришлось несколько раз напомнить ему о врачебной тайне. Тогда он спросил, допрашивали ли ее полицейские.

— Кто это был?

— Этот тип повесил трубку прежде, чем я успел спросить. Хочешь узнать еще одну странную вещь? Последний вопрос он задал о тебе. Он спросил, не родственники ли мы с тобой.

— И что же?

— Я ответил, что это его не касается. Охваченный тревогой, Лукас переменил тему и поспешил окончить разговор. Из кейса он вытащил завещание Гертруды Моуран. Миллиард долларов — чертовски весомый мотив.

Но убийство Чандры ничего бы не изменило. Деньги по-прежнему остались бы в фонде.

Возможно, кто-то просто жаждет мести.

Лукас обнаружил, что никак не может сосредоточиться на документе. Его встревожило известие о том, что какой-то незнакомец установил его связь с Питом!

А Чандра беспомощна и одинока, возможно, ей грозит смертельная опасность. Если ее и вправду преследует убийца, ему, Лукасу, следовало бы успокоить ее и пообещать защиту. А он вместо этого разыгрывал перед ней крутого парня, волка-одиночку, разделил территорию. Но сейчас ему хотелось, чтобы Чандра была рядом, в этой комнате, где он мог бы видеть ее и знать, что она в безопасности. Нужно извиниться перед ней. Но он боялся, что, увидев ее вновь, не сможет с собой справиться.

Нет, проклятое одиночество все же лучше близости. Он должен держать ее на расстоянии — пока не получит ответ на хотя бы некоторые вопросы.

И все-таки сосредоточиться на завещании Лукасу никак не удавалось. Он не переставал размышлять, где Чандра, чем занимается и когда поднимется к себе в спальню.

Он придумывал десятки предлогов, чтобы сойти вниз: он проголодался, ему захотелось выпить чего-нибудь прохладительного или понадобилось выбросить мусор.

Но она уже поручила мальчикам выбросить мусор.

Он мечтал только об одном — быть рядом с ней, смотреть на нее, слышать ее голос.

Десятки раз Лукас прокрадывался через комнату к двери и вновь заставлял себя вернуться к столу.

Наконец он услышал негромкий шум на лестнице. Щелкнул выключатель. Легкие торопливые шаги послышались в коридоре, мелодичный голос пожелал мальчикам спокойной ночи. Последним до Лукаса долетел звук открывшейся и тут же мягко прикрытой двери.

Она была рядом — раздевалась, собираясь принять душ и лечь в постель.

Воспоминания о том, какой он увидел Чандру в душевой кабинке, дразнили и мучили Лукаса весь день, теперь они вспыхнули с новой силой. Он вспоминал ее грудь, по которой стекали мыльные струйки, обегая набухшие розовые соски. Вновь ощущал тепло ее нежной, шелковистой обнаженной кожи под ладонями. Представлял сладкий привкус и очертания горячих губ. Она оказалась легкой как перышко, когда он прижал ее к себе. Ему хотелось вновь обнять ее. И поцеловать.

Нет, он хотел большего. Мечтал видеть ее нагой, слиться с ее телом, чувствовать, как его обнимают ее руки и ноги, а губы покорно приоткрываются под его губами.

Одних воспоминаний о Чандре вкупе с фантазиями хватило, чтобы распалить Лукаса и свести его с ума. Наконец он вскочил со стула и решительно зашагал к двери.

Но, не успев прикоснуться к дверной ручке, Лукас увидел, как она начинает поворачиваться.