И тогда Люда тоже испугалась. За рулем она сроду не ездила, поэтому и пониманием о дистанции или ее отсутствии перед грядущей аварией не обладала. Но сейчас и кондуктор поняла — столкновения не избежать. Потому что водитель многотонного грузовика даже не пытался затормозить. Будто бы и вовсе специально летел именно в них.

На мгновение кондуктору показалось, что время словно замедлилось. Как в долгом тягучем сне она перевела взгляд с дороги на салон автобуса. О неизбежности аварии поняли уже все пассажиры. Пацан испуганно выставил руку перед собой, приложив ладонь к стеклу, словно это могло чем-то помочь. А другой схватился за поручень и чуть привстал. Будто пытался поднять на невидимых крыльях автобус. Вихрастый чудик открыл рот и выронил свою железяку из рук. Лишь зэк не выказывал страха. Он вцепился руками в поручень у изголовья сиденья перед ним и весь сжался, готовясь к удару.

А потом все закончилось. Быстро. Даже чересчур быстро. Люда видела, как в бок автобуса влетела фура, как брызнуло дождем стекло, как кресла перед ней стали сминаться и деформироваться. Несмотря на серьезный вес, Голунцову безвольно мотнуло, как тряпичную куклу, и бросило в сторону. Вообще, сказать откровенно, Людмиле повезло. Она умерла быстрее, чем смогла что-либо понять.

А если говорить о везении общечеловеческом, то все находящиеся в автобусе вытащили свой счастливый билет. И пацан с вытянутой перед собой рукой, и косматый, и человек, окрещенный зэком.

Первые двое оказались с той стороны, куда и влетела фура. Потому они тоже отправились на тот свет довольно скоро. Почти не мучаясь.

Удар был такой силы, что автобус отбросило на угол перекрестка, аккурат туда, где собирались люди в ожидании зеленого света. Немного его притормозил разве что фонарь, который смял боковину, как раз там, где и сидел Федор Евгеньевич. Ему повезло меньше — переломанные ребра, смятая грудина, поврежденный позвоночник и оторванная рука. Благо, тело сдалось быстрее волевого военного в запасе (а именно им и был на самом деле незнакомец), и он погиб от травматического шока.

Водитель автобуса, тот самый Константин Голунцов и вовсе ушел чуть ли не легче жены. Приложился затылком о дверь и привет. Много ли, что называется, старику надо?

Все находящиеся в автобусе умерли довольно быстро. Вот только это были не единственные жертвы аварии.

На мокром асфальте расплывалось темное пятно под девушкой в синих джинсах, голубой блузке и новеньких белых кроссовках. Можно было сказать, что она оказалась сама виновата — выскочила на мигающий желтый на своем «Пежо» в обратном направлении и влетела в тот самый автобус. А после продолжила свободный полет через лобовое стекло, забыв заранее пристегнуться.

Надо отметить, что девушка была невероятно красива — каштановые волосы, огромные глаза, которые в состоянии шока стали еще больше, пухлые губы и ямочки на щеках. Раньше.

Теперь, после двух кувырков по жесткому асфальту лицо покрыла сеть кровоподтеков, а с левой стороны кожа и вовсе отсутствовала. Ее будто срезали острой бритвой. Девушке явно было больно. Она часто дышала, не в силах пошевелиться, и испуганно смотрела в вечернее воскресное небо.

Чуть поодаль, близ пешеходного перехода, лежала целая группа людей. Вот уж кому не повезло больше всего. После столкновения ЛиАЗа со столбом, передняя часть выбила ограждение и собрала тех несчастных, которые ожидали свой сигнал светофора. Теперь, разбросанные, большей частью еще живые, но тяжело раненые, они почему-то молчали, даже не пытаясь стонать или другими звуками выражать свое несогласие со случившимися.

Среди этих «Молчунов» разве что выделялся долговязый мальчишка лет десяти. Веснушчатый, в смешных коротких шортах, и еще живой, он выглядел здесь наиболее неуместно.