Возражений, слава всем богам, не возникло. Только разве что Слепой посмотрел на меня с небольшим сомнением, даже вроде сказать что-то хотел, но в итоге все же сам себе кивнул и дошел до поворота, готовый к нападению.

У меня и самого внутри было гадливое чувство. Уж сколько пробыл в Городе, а так и не смог избавиться от этой… человечности, что ли. Одно дело — убить врага или хотя бы союзника врага без всякого предупреждения. Другое — обычных гражданских, которыми и являлись жившие в лагере. Но дорога к артефакту проходила здесь. Можно, конечно, попытаться обойти. Вот только что изменится? Там будут другие люди, которые вряд ли сочтут появление чужаков за благо.

После слов Голоса едва ли с нами захотят вести переговоры. Нас мало, с позиции силы — мы слабые. А голос слабого всегда кажется тише. К тому же, возможные переговоры — это слишком большой риск. После смерти Психа я не был намерен лишний раз рисковать. Они все равно уже все давно мертвы.

— Двадцать минут, потом начинаете, — сказал я напоследок. И пополз занимать огневую точку.

В инвентаре болталось три автомата и больше десятка заряженных до отказа магазинов. Сюда бы еще пулемет Слепого, который остался у вояк, но ничего, я и тут могу дать жару.

Добрался даже быстрее, чем думал. Поэтому пришлось томительно ожидать, ловя каждый звук.

Собственно, нам и не нужен был этот самый лагерь. Необходимая дорога в виде широкой магистрали уходила на юг, где упиралась в мост. Когда в первый раз увидел, даже глазам не поверил. Мост? С другой стороны, почему бы и нет. В городах часто бывают мосты. А раз уже Несущий Свет создавал эту локацию по образу земных населенных пунктов, то почему бы и нет. Надеюсь, что внизу не плавает одинокий мужик на лодке в обмен на монеты переправляющий бедолаг на другой берег. Туда мне еще рано. Нужно еще с Голосом потолковать.

Вскоре все началось. С криков. Наверное, я воспитан в слишком патриархальной семье исключительно мужиками-абьюзерами, однако в голове как-то давно укоренилось две истины. Если вопит женщина, то может происходить что угодно: от насилия до нахождения заначки кровопийцы, который забрал ее лучшие годы жизни. Если кричит мужик — случилось нечто страшное.

Именно подобный вопль я услышал со стороны блок-поста. После его сменила автоматная очередь. Слишком длинная, чтобы в кого-то попасть. А закончилось все оглушительным грохотом. Громуша достигла своей конечной цели.

К моему явному удовольствию, часовые остались живы. Я слышал это по их крикам, которые, правда, становились все тише. Да и со временем выстрелов стало меньше. А следом показались сами беглецы, решившие, что ну нахер эту принудительную военную службу на краю дурно пахнущей географии, лучше спрятаться в лагере.

На других постах тоже невообразимо возбудились. Примерно как мужики в подъезде, когда узнали, что симпатичная соседка развелась. Несколько человек убежали куда-то вглубь. Хотелось бы думать, что за подмогой, а остальные направились навстречу часовым.

Я тем временем успел смотаться к другой стороне дома и поднять на лианах Алису и Слепого. Девушка убежала чуть повыше, а старик занял позицию в нескольких квартирах справа от меня. Для представления все было готово. И гражданские не заставили себя ждать.

Не знаю, что явилось причиной столь беспечного передвижения. Люди даже не пытались укрыться, то ли рассчитывая на глупость нападавших, то ли на свою непобедимость. Конечно, может быть в районных соревнованиях ребятишки и были чемпионами, но сейчас явно вышли на город. Во всех смыслах.

Я выстрелил первым, наглухо сняв наиболее наглого товарища, который шагал впереди, даже не пытаясь достать оружие. Хотя, кто знает, может, у него и не было ничего. И он рассчитывал исключительно на собственные способности. Как известно, бог создал людей сильными и слабыми. Сэмюэль Кольт их уравнял, а Михаил Тимофеевич Калашников снова дал преимущество.