— Всех кристаллов не заберешь. У нас цель дойти до моста. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Давайте, короткими перебежками до укрытия. Сначала Гром, потом Слепой с Алисой, Крыл и я последние.

И поначалу все шло даже неплохо. А что трудного? Добежал до остова машины, пока тебя прикрывают, занял позицию, ждешь остальных. Вот только и здесь все пошло наперекосяк.

Виноват был все-таки я. Потому что заметил слишком поздно. Ну, и Громуша не сразу подала сигнал. А после и Слепой промолчал. Лишь Алиса призывно замахала руками, когда мы, уже пригнувшись, бежали к ним. Поэтому, когда я добрался до укрытия в виде того самого газетного ларька, было поздно.

Изначально мы не увидели женщину, потому что она укрылась за сложенными бетонными сваями. Черноволосая, хоть и в возрасте, она была невероятно притягательна той самой природной красотой, которая с годами не пропадает, а лишь медленно увядает. Однако до этого было еще ой-как далеко.

Там, в нашем мире, она погибла, когда ей стукнуло около сорока. Для женщины и возрастом то назвать нельзя. После пятидесяти это понимаешь окончательно. Широкое лицо, большие глаза, прямой греческий нос. Ее не портили даже тонкие, вытянутые в узкую линию губы.

Она казалась крохотным островком спокойствия, среди этого безумного Города. Но от меня не укрылась скорбь, которая заполнила этот остров. Испачканная чужой кровью, она держала у себя на коленях забеленную сединой голову мертвого человека. Одного из тех глупцов, кто стрелял в Никитку.

Судя по входным отверстиям, этот стрелок был относительно неплох. Одна в живот, вторая в грудь, третья в горло. Держу пари, умер быстро, да еще на руках у любимой.

Вообще, этот вопрос меня интересовал и раньше. Можно ли обрести любовь после смерти? Не просто трахаться и отрываться, потому что завтра может не наступить, а найти ту крупицу настоящего, чистого, казалось, давно потерянного.

Теперь я понял, почему все замерли. Отчего старик опустил автомат и выпрямился, даже не пытаясь укрыться. Так бывает, когда посреди засыпанного пеплом вулкана ты находишь дивный живой цветок. Находишь там, где его явно не должно было быть.

Она должно быть услышала, как мы подошли. Или почувствовала. Женщина подняла на нас глаза, полные слез и мне впервые за все время пребывания в Городе захотелось провалиться сквозь землю. Казалась, она видит тебя насквозь, со всеми твоими грехами и жалкими потугами стать сильнее и хитрее всех. И еще было невероятно стыдно, что мы застали ее за таким сакральным занятием, как скорбь по любимому мужчине.

Женщина не сказала ни слова. Она медленно положила голову мертвеца на землю и тяжело поднялась на ноги. Я подавил в себе желание броситься и помочь ей. А вот сердце старика оказалось мягче. Слепой подскочил к ней, испуганно глядя на незнакомку через толстые линзы своих окуляров. Будто боялся сделать что-нибудь не то. И поплатился за это.

Процесс перехода в боевую трансформацию всегда выглядел пугающе. Особенно в тех случаях, когда прекрасное создание превращалось в мерзкое чудовище. Пример Алисы был более, чем красноречив.

Впрочем, тот шок, который я испытал, впервые увидев кровавую ведьму, не шел ни в какое сравнение, когда перед нами предстала мерзкая старуха с черным, словно сгнившим лицом. Все ее тело оказалось покрыто ужасным темными пятнами, руки высохли, а длинные потрескавшиеся ногти пожелтели. Казалось, она сейчас развалится. Но если бы так произошло, я бы посчитал этот день самым счастливым в жизни. Реальность оказалась куда более, чем суровой.

Резким прыжком это чудовище оказалось возле старика. Слишком быстро, чтобы мы успели ей помешать. А после вцепилась зубами в ногу Слепого. Громуша от неожиданности завопила, Алиса испуганно подалась назад, лишь я, пытаясь побороть одновременно страх и отвращение вскинул оружие, вспоминая, как всегда убивали зомби в голливудских фильмах.

Громкая очередь, разнесшаяся над полем боя, выбила мозги из этого чудовища.