|
.. э... института благородных девиц. Не могу, не позволю... Совпадение... Не знаю, как ты, а я по роду своей деятельности в совпадения не верю вообще, а в такие вот, счастливые, очень кого-то устраивающие, – в особенности. Ну не верю! В Бога триединого, как ни пытался, так и не смог поверить, и в совпадения вот тоже... Ты знаешь, как я к Алексею отношусь, я за него в огонь и в воду, н-но... Конечно, должно быть совпадение, обязано, потому что как же иначе?.. И тут же сам себе отвечаю: шалишь, брат, не бывает таких совпадений. Не бывает, понял? Это я тебе говорю как дипломированный юрист. Не бы-ва-ет! Даже если бы Сидяков на другом конце Москвы попал под трамвай, любой, у кого есть в голове хоть немного серого вещества, задал бы классический вопрос: "Кому это выгодно?"
– Так что же, он, по-твоему, полный идиот? – спросил Зимин. – Ты прав, все в этом деле указывает на него. Раз договориться с Сидяковым не получилось, надо убрать его к чертовой матери... А тебе не приходило в голову, что Алексея пытаются подставить? Ты хотя бы знаешь, что второго числа взорвали его машину? Он уцелел только чудом, если хочешь знать. Я там был и все видел. Это лохотронщики, он их действительно крепко достал... – Ммм? – Лузгин вскинул голову и на секунду, казалось, прояснился. – Кого-нибудь поймали? Кто-нибудь может это подтвердить? Зимин в ответ лишь отрицательно замотал головой. Адвокат кивнул и снова опьянел – в одну секунду, как по мановению волшебной палочки. – Ну вот, – пробормотал он. – То есть можно, конечно, обратиться в прокуратуру, то да се... Но имей в виду: придется иметь дело с очень серьезными, солидными, весомыми людьми, у которых Алексей с его хулиганскими выходками давно уже сидит как кость в горле... Понадобится уйма времени и денег... особенно денег, и дело все равно, скорее всего, кончится ничем. Нет, я бы за это не взялся. Да и бесполезно же! Неужели ты думаешь, что таким образом получится отвлечь внимание от смерти Сидякова? Да ничего подобного! Зимин мысленно крякнул. Господина адвоката можно было утопить в цистерне с шотландским, но сбить его с проложенного курса не получалось, хоть тресни. Впрочем, это все же был не Сидяков, и Зимину казалось, что с милейшим Андреем Никифоровичем все-таки удастся договориться. – Впрочем, все это меня не касается, – словно прочитав его мысли, заявил Лузгин. – Какое мое собачье дело, а? Вот если бы, скажем, ко мне пришла вдова Сидякова, заплатила бы мне денег и попросила разобраться, что к чему, я бы это ваше совпадение распутал в два счета. А так... Какой смысл? Ради интереса? Так нет в этом ничего интересного – по крайней мере, для меня. – Жаль, – сказал Зимин. – Я как раз за тем и пришел, чтобы просить тебя разобраться в этом деле. Объективно, доказательно... Ну, словом, как ты умеешь. Алексей мне друг, и я хочу, чтобы его доброе имя было в кратчайший срок очищено от малейших подозрений. – Угу, – промычал Лузгин. – В кратчайший, говоришь? – Он вдруг поднял голову и посмотрел на Зимина совершенно трезвым, ясным и очень проницательным взглядом. – Недешево обойдется, Семен Михайлович. – Тоже мне, удивил, – сказал Зимин, стараясь не отводить взгляда от блестящих нездоровым горячечным блеском глаз адвоката. – За хорошую работу и платить полагается хорошо. Твои расценки мне известны. Ну, и за срочность, естественно, накину... – Не только за срочность, Семен, – сказал Лузгин. – Молчание – золото, помнишь? Теперь Зимин крякнул уже не мысленно, а вслух. Крякнул, почесал в затылке и выпил наконец свою рюмку. С деньгами было туго, да и не любил он, когда его так открыто шантажировали. |
