Глава 9

Адвокатская контора Андрея Никифоровича Лузгина располагалась в центре, неподалеку от Никитских ворот, и уже одно это обстоятельство указывало на то, что дела у Андрея Никифоровича идут недурно. Юрий с первого взгляда оценил и строгую красоту металлической вывески, и стоивший немалых денег интерьер, и даже ослепительную улыбку секретарши, дамы хоть и не молодой, но являвшей собой великолепный образчик достижений современной пластической хирургии и стоматологии.

Никакой очереди в приемной не было, но, войдя туда, Юрий столкнулся с только что покинувшим кабинет посетителем, представительным и богато одетым мужчиной предпенсионного возраста. Секретарша спросила у Юрия, как о нем доложить, попросила подождать и удалилась в кабинет, слегка покачивая стройными бедрами. Судя по всему, контора адвоката Лузгина работала, как швейцарские часы – негромко, четко и с предельной точностью. Это было хорошо.

Юрий опустился в просторное кожаное кресло рядом с заваленным пестрыми журналами столиком. В приемной играла негромкая музыка, хорошо пахло, все вокруг радовало и успокаивало глаз – словом, было направлено на то, чтобы ожидание не показалось клиенту тягостным. Впрочем, ожидания-то не получилось, потому что дверь кабинета отворилась, и Юрий снова увидел секретаршу.

– Входите, пожалуйста, – сказала она, улыбаясь Юрию, как долгожданному и в высшей степени приятному гостю, – Андрей Никифорович ждет.

Юрий вошел в кабинет, обставленный строго и со вкусом. Здесь было много кремовых панелей, красного дерева и книг. Книги, толстые фолианты в тисненных золотом переплетах, занимали всю стену за спиной Андрея Никифоровича, создавая прекрасный фон для его сухопарой фигуры и аккуратной головы с зализанной прической. Сам Андрей Никифорович, вопреки ожиданиям Юрия, оказался человеком отнюдь не пожилым, никак не старше тридцати пяти лет, с широкими плечами, спортивной фигурой, сухим умным лицом и проницательными серыми глазами. Одет он был превосходно и очень строго, улыбался умно, тонко и весьма доброжелательно и вообще производил самое располагающее впечатление. Он предупредительно поднялся Юрию навстречу, протянул через стол сухую крепкую ладонь, предложил садиться, курить и вообще чувствовать себя как дома.

– Кофе не хотите? – как-то очень по-домашнему спросил он. – Я бы, с вашего позволения, выпил чашечку. Не присоединитесь?

– С удовольствием, – сказал Юрий. Устоять перед обаянием Андрея Никифоровича было трудно, да и кофе у него, судя по интерьеру, должен быть отменным.

– Зинаида Александровна! – почти не повышая голоса, позвал адвокат, и на пороге немедленно возникла секретарша.

В руках у нее был серебряный подносик, а на нем – две чашки, серебристый кофейник, сахарница, сосуд со сливками и прочие причиндалы, необходимые для грамотного употребления волшебного напитка. По кабинету сразу поплыл щекочущий ноздри аромат, и Юрий понял, что не обманулся в своих ожиданиях. Но какова секретарша! Что это – телепатия или просто отличная дрессировка?

Разлив кофе по чашкам, секретарша забрала поднос и ушла, мягко постукивая каблучками.

– Ваше здоровье, – с самым простецким видом сказал Лузгин, салютуя Юрию чашкой.

Кофе и впрямь оказался отменным, особенно в сочетании с сигаретой.

– Ну-с, – сказал адвокат, чередуя аккуратные глотки с короткими неглубокими затяжками. – Изложите, пожалуйста, суть вашего дела.

Тон у него был полушутливый, но глаза смотрели очень внимательно. Под этим оценивающим взглядом Юрий слегка растерялся.

– Даже не знаю, с чего начать, – сказал он.

Лузгин аккуратно, без стука поставил чашку на блюдце и промокнул твердый рот белейшим носовым платком.