— И у меня точно так же, — добавила Леония, — нет никого, с кем бы я враждовала.

Было отчего прийти в отчаяние. Виттек очень надеялся, что эта пара расскажет ему какую-то давнюю историю, которая прошла не совсем гладко. Однако у них была образцовая семья, как в книжке с картинками. Но это же неестественно! Двое красивых людей, образованных, обаятельных, интеллигентных, любили друг друга, у них не было ссор, не было конфликтов, зато был прекрасный дом, успешная работа, здоровый ребенок… Невероятно! И в этот идеальный мир ворвался какой-то сумасшедший, которому захотелось разрушить жизнь этой семьи. У этого ненормального должна была быть веская причина для этого. Очень основательная причина. И в глубине души один из этой пары знает, в чем дело.

У Виттека не было никаких шансов. Пока Тобиас и Леония о чем-то умалчивают, он не найдет Лизу-Марию.

Он попрощался и отправился домой. Желание поесть пиццы и напиться пива пропало, но, может быть, семейные заботы смогут хоть как-то отвлечь его от своих собственных.

41

«Неплохо, — подумал Петер Хинц, очутившись перед виллой, — в Берлине, бывает, живут и похуже».

До того как позвонить в дверь, он обошел вокруг дома и заглянул через живую изгородь в сад, чтобы составить первое впечатление.

Участок был ухоженный, большая лужайка аккуратно подстрижена. Это Хинц заметил даже сейчас, зимой, когда сад не выглядит особенно презентабельным. По краям лужайки располагались места для отдыха в виде искусно сделанных каменных скамеек, а за кустами виднелись небольшие фонари, дававшие, скорее, рассеянный свет. Терраса была чисто подметена, садовая мебель тщательно укрыта от непогоды пленкой и аккуратно сложена перед ограждением возле соседнего участка. В огромном зимнем саду с большими широкими окнами находилась, очевидно, балетная студия.

И вообще вилла производила вполне достойное впечатление.

Хинц по телефону договорился с Яной Йессен о встрече и теперь посматривал на часы. Оставалось еще пять минут. Это была его старая беда. Из-за панического страха опоздать он всегда приходил слишком рано.

Моросило. Снег, выпавший на прошлой неделе, теперь, собранный в кучи, лежал на углах улиц черный, грязный и жалкий. Хинц почувствовал озноб и решил зайти в дом.

Яна открыла дверь сразу же и выжидающе улыбнулась.

— Фрау Йессен? — спросил Хинц.

— Да.

— Меня зовут Петер Хинц. Я частный детектив. Мы с вами договаривались о встрече.

— Пожалуйста, заходите.

Просторные, светлые и оригинально обставленные комнаты произвели на Хинца огромное впечатление. Правда, судя по внешнему виду дома, он не ожидал, что обстановка внутри будет столь экстравагантной.

Он сел на белый кожаный диван и осмотрелся по сторонам:

— Очень красиво у вас.

— Спасибо. Разрешите вам что-нибудь предложить?

— Стакан воды. С удовольствием.

Пока Яна ходила за стаканами и водой, Хинц постарался запомнить как можно больше деталей обстановки. Для него это стало уже привычкой, он здорово натренировал свой мозг в этом направлении. Обычно он мог по памяти очень точно описать помещение, в котором побывал.

В глаза сразу бросались огромные фотографии в рамках, изображавшие Яну в те времена, когда она была примой-балериной. Она и сейчас была красива, но тогда, должно быть, выглядела просто ослепительно. Да и фотографии, похоже, делал профессионал, это Хинц заметил сразу.

— Что привело вас ко мне? — спросила Яна, когда налила ему воды и села.

— Не читали ли вы в газетах, а может, видели по телевизору, что в Буххольце, в Нордхайде, из клиники была похищена новорожденная девочка?

— Да, я слышала об этом, — подтвердила Яна.