«Ага. Значит, поэтому везде эти фантастически прекрасные фотографии».

— Почему он ушел от вас? Из-за другой женщины?

— Нет! — засмеялась Яна. — Может быть, так было бы даже намного проще. Нет, все это из-за Жизель. Он не сумел справиться со скорбью, не смог забыть о гибели дочери и был не в состоянии жить там, где все было связано с ней. Да и я сама, видимо, каждый день напоминала ему о ней. И однажды он ушел. Скорее, сбежал.

Постепенно Хинц начал понимать ситуацию. У человека, который мог не задумываясь отказаться от такой прекрасной женщины, от карьеры, от этого роскошного дома и вообще от жизни, о которой большинство людей могли только мечтать, ради того, чтобы начать жизнь сначала в какой-то жалкой лачуге под тремя оливковыми деревьями, не могло быть все в порядке с головой. Видимо, он так сильно любил дочь, что после ее смерти сошел сума.

Ему необходимо найти Йонатана Йессена! Это он понял, как только покинул дом Яны. Единственной вещью, что он взял у нее, была фотография Йонатана десятилетней давности. Особой ценности она не представляла: возможно, за это время он изменился так, что его невозможно будет узнать. Однако это было хоть какое-то, но начало.

У Петера Хинца не было ничего, кроме очень слабой надежды, что когда-нибудь ему удастся разыскать Йонатана.

42

Наверное, бывают люди, которые сдаются только через много лет. Или вообще никогда не оставляют надежды. Она же была не настолько глупа, чтобы верить в невозможное или посвятить свою жизнь тому, чтобы ждать двадцать четыре часа в сутки.

Ждать, что зазвонит телефон или полиция появится перед дверью и принесет ей облегчение. Ждать, что случится чудо и улыбающаяся пожилая дама из «Красного креста» положит ей на руки грудного ребенка, завернутого в пушистое одеяло. Или что амбициозная, любящая свою работу служащая уголовной полиции укажет на какого-нибудь грудного ребенка, который за это время будет выглядеть уже совершенно иначе, чем Лиза-Мария, которую она родила, и скажет: «Это ваша дочь. Мы нашли ее в доме, предназначенном на снос. Среди бездомных. Один мужчина украл ее для своей сорокашестилетней подруги-наркоманки. Она чувствует себя хорошо, но чего ей больше всего не хватает, так это ванны. Вы рады?»

Нет, настолько наивной она не была. Она потеряла всякую надежду и уже давно ничего не ждала. Она никогда снова не будет держать на руках свою Лизу-Марию.

Когда она проснулась, ей понадобилось десять секунд, чтобы сообразить, что сегодня особенный день. Мучения закончились, осталось только кое-что уладить.

Она встала, провела руками по своим волнистым волосам, надела банный халат и пошла в кухню.

Тобиас стоял у окна. Шел дождь. Не слишком сильный, непродолжительный. Сумрачный, неприветливый день. Тобиас смотрел на улицу, держа в левой руке тост с медом, а в правой — большую пузатую кружку кофе с молоком. Когда он услышал ее шаги, то повернулся и улыбнулся.

— Доброе утро, любимая!

— Доброе утро.

Она неловко улыбнулась, подошла к кофейной машине и налила себе полчашки кофе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Так, ничего.

— А как ты спала?

— Хорошо.

— Что ты планируешь на сегодня?

— Я еще не знаю.

— Может быть, тебе позвонить в издательство? Чуть-чуть работы было бы неплохо, правда? Я думаю, это бы тебя немного отвлекло.

— Да, ты прав, — сказала она равнодушно. — А ты?

— Я поеду в канцелярию, но к шести обязательно вернусь. Что-нибудь купить на ужин?

Леония покачала головой.

— У нас все есть.

Тобиас молча открыл холодильник.