Он покачал головой и, наконец овладев собой, подобрал посох. Поднявшись на ноги, он легонько стукнул по камню ногой и усмехнулся.

– Что ж, неживой, наверно, сейчас тебе признателен. Но кудзи-кири все равно будет требовать жертвы – Ритуал нарушать нельзя. Поэтому тебе все-таки придется закрепить достигнутый результат.

* * *

На этот раз их было меньше – человек тридцать, не более.

Лучшие ученики Школы.

Они застыли неподвижно в своих черных одеждах, словно терракотовые изваяния, образуя замкнутый круг. В центре круга, скрестив руки на груди, стоял лысый монах с торжественно-каменным лицом.

А у его ног, склонив голову на грудь, в классической японской позе на пятках сидел голый по пояс человек со связанными за спиной руками и непривычно белым для этих мест цветом кожи. Его лица не было видно – только ветер слегка трепал светлые, короткостриженые волосы на его затылке.

Круг расступился, пропуская внутрь Виктора и его учителя, и сомкнулся вновь за их спинами.

Сихан и лысый оядзи поклонились друг другу. Виктор тоже кивнул, не особо заботясь о том, насколько почтителен был его поклон. Его мысли были заняты другим.

Он уже понял, зачем его привели сюда.

Тридцать пар глаз безразлично смотрели на него, и в них ясно читалось намерение.

«Пожалуй, со всеми-то я и не справлюсь в случае чего…»

– Заверши Ритуал, – коротко сказал сихан, кивнув на коленопреклоненного блондина.

Виктор покачал головой.

– Не много чести убивать связанного.

– Так развяжи его, если тебе будет от этого легче, – бросил сихан.

Предрассветный воздух рассекла черная молния – и тут же вернулась в ножны, закрепленные за спиной. С рук связанного человека упали веревки, но он даже не пошевелился.

– Убивать пленного не меньшее бесчестье, – ровно произнес Виктор.

– Хорошо, – коротко качнул лысиной оядзи. – Возможно, это изменит твое решение.

Он наклонился и поднял вверх безвольную руку пленника.

Под мышкой коленопреклоненного человека алела маленькая цветная татуировка – огненный орел, сжимающий в когтях свастику.

– Этого шпиона поймали с месяц назад, – сказал лысый. – Неважно, что он делал в Японии. Важно другое – откуда он появился.

Оядзи выдержал театральную паузу.

– После окончания Второй мировой войны остатки немецкого элитного разведывательно-диверсионного соединения Абвера «Бранденбург-800» сумели пробраться в Антарктиду и основать там свою базу. Сегодня их щупальца протянулись по всему миру. Они вновь пытаются вернуть свое могущество, утраченное уже более полувека назад. Но сейчас у них другие методы.

Взгляд оядзи, казалось, сверлил душу Виктора.

– У белого самурая, который пытался убить тебя при испытании стихией Ветра, была такая же татуировка.

Виктор пожал плечами.

– Это был его выбор – пытаться убить безоружного. Но вряд ли это причина для того, чтобы я делал то же самое. Закон Будды справедлив для всех. Я хорошо помню, чем эта попытка кончилась для того самурая.

Казалось, оядзи начал свирепеть.

– Когда-то нацисты предали Японию. И не твой ли дед, насколько я помню, погиб в той войне?

Коленопреклоненный человек шевельнулся и поднял голову.

Это был Генка, сосед Виктора по самолету.

Почему-то Виктор не особенно удивился, узнав его. Вероятно, не то было время и место, чтобы давать волю удивлению. Как и другим чувствам, кстати. А может, за время, проведенное здесь, он просто разучился удивляться?

Виктор усмехнулся.

– И сейчас вы хотите, чтобы я уподобился тем, кто убил моего деда?

– Мне жаль, – сказал оядзи и шевельнул пальцами, подавая какой-то знак.