– Из-за меня это случилось, мне и исправлять. Я с ним поговорю, как остынет, – заявил Дмитрий, и спорить с ним алатырница вновь не стала – ясно же, не услышит, он уже все решил.

– Спасибо. Да и за прогулку тоже, – слабо улыбнулась она.

– До встречи, – так же криво ухмыльнулся наследник.

Алёна с тоской подумала, что горячечное решение князя – к лучшему, быстрее все это закончится, так или иначе. Даже если Вьюжин не поможет и князь сговорит ее замуж, все одно принудить никто не сумеет. Жрица Матушки никогда не поженит против воли, и пусть это еще сильнее разозлит князя, ничего по-настоящему плохого он не сделает, это Алёна понимала. В застенки не посадит, родных тоже не тронет – хоть и вспыльчив сверх всякой меры, и упрям, но не верилось, что настолько. А остальное… Да уж переживет как-нибудь его гнев, дальше заставы не пошлют.

Взбудораженная Степанида встретила алатырницу едва ли не на пороге, вооруженная дошедшими невнятными слухами о происшествии в лесу возле дворца: откуда-то здесь уже знали, что сегодня леший буйствовал, но отчего – только гадали. Выслушала, подивилась, поругалась на дурных баб, пообещала разобраться. Поставленный князем срок в седмицу ее отчего-то совсем не расстроил, Стеша только махнула рукой и велела не тревожиться. Легко ей говорить…

Оставшееся время до праздника прошло тихо. На ужине после происшествия в лесу не было Павлины и Светланы, а на следующий день обе появились и делали вид, что ничего не случилось, только Алёны избегали. Павлина так и вовсе в ее сторону не смотрела, а вот вдова порой бросала непонятные задумчивые взгляды. Особой ненависти в них не чуялось, но все равно лучше было бы без них.

Наладилось общение с Ульяной. Поначалу относиться к боярышне по-прежнему Алёна не могла, словно засела внутри заноза, но все же пересилила себя. Тут больше стоило винить самого Ярослава, а не неискушенную девушку, которой наверняка льстило такое внимание. Если подумать, далеко не всякая бы решилась идти против воли великого князя, а Вяткина еще упиралась, вниманием его не кичилась и не пользовалась, наоборот, таилась как могла. Ей и самой, кажется, несладко было от такой любви.

Ни княжича, ни воеводу она за эти дни не встретила. Первого – к счастью, потому что вновь вызывать гнев его отца не хотелось, а второго… Она бы и рада, да только случайных встреч не выходило, не бегать же за ним!

Зато никуда не делся тайный воздыхатель. Он по-прежнему оставлял только короткие бесполезные записки, по-прежнему не показывался на глаза и не называл имени, но не присылал ничего особенного или такого, что нельзя было бы принять из-за слишком большой ценности. Цветы, потом платок с набивным рисунком, простой и красивый.

В день праздника тоже прислали незнакомые Алёне цветы – белокрылку, которая, по словам Стеши, славилась своим приятным нежным запахом, и ароматное масло для притираний на ее же основе, в этот раз без записки. Да вот только алатырница порадоваться не могла: утром она проснулась с заложенным носом. Чары зеленого янтаря облегчили Алёне дыхание, однако вместе с этим начисто пропал нюх.

– Странное совпадение, – недовольно нахмурилась Степанида. – Не нравится мне это, – рассеянно заметила она, уронила на ладонь каплю подаренного масла, растерла, нюхая.

– Ты думаешь, туда что-то добавили? – насторожилась Алёна.

– Я ничего не нахожу, но я не травница. – Рыжая качнула головой. – Белокрылка ценится за то, что дурные запахи отбивает, и стоит такое вот масло немало.