Двор у Емановых был большой и небедный, так что нашлась и для княжича отдельная комната, и для Алёны с женихом. Вместе их селить или порознь, Евдокия спрашивать не стала.

Такой простой, свойский прием успокоил всех. Даже княжича, что бы ни успел подумать о нем старый пластун. Больше всего Дмитрий боялся, что встретят его так, как положено встречать великокняжеского наследника, и что из учебы его выйдет полная ерунда, а все остальное готов был принять, остальное ему интересно было.

Помимо бани в отдельном срубе в доме имелся и закуток мыльни. Не как в княжьем тереме, а один на всех, но зато и воды было вдосталь, так что дорожную пыль все по очереди смыли с удовольствием – сначала Алёна, а потом мужчины, для быстроты вместе. За это время Евдокия Семеновна собрала на стол. Не одна, помощниц у нее хватало – и невестки, и внучки. Большая семья и без того вскоре собиралась ужинать, дождавшись возвращения деда, так что гости прибыли как нельзя вовремя.

Явившийся дед поздоровался и с внучкой, и с остальными гостями буднично и спокойно. Между делом велел мужчинам к рассвету быть готовыми, он их, мол, на сутки заберет поглядеть, кто на что годен. Никто не возразил, только жена попеняла:

– Все тебе неймется! Дал бы хоть жениться сначала, у нас уж все почти готово, жрицы ждут.

– Подождут, – невозмутимо отмахнулся Еманов. – А я своего слова еще не говорил, может, и не отдам внучку, если этот в княжьем тереме совсем опустился и заплыл. Хотя, погляжу, все не так дурно, как мне писали, и то хлеб, – расщедрился он на похвалу, задумчиво поглядывая на воеводу. – Что, Рубцов? Пил, гулял да девок портил при дворе княжьем, а больше и ничего? – спросил с недобрым прищуром.

– Поклеп, – усмехнулся в ответ Олег, не придавая значения сварливому тону. – Ни одной девки не испортил, княжич вон не даст соврать.

– Точно, – разулыбался Дмитрий. – Зачем девки, если вдовицы да жены есть?

– Ишь какой прыткий отрок, – усмехнулся Иван Никанорович. – Вот завтра и узнаем, по бабам ты только али еще на что годен.

Княжич смутился и умолк. Он вообще скованно чувствовал себя среди непривычной обстановки. За большим столом было тесновато, собралось пятнадцать человек, половина дети, причем двух младших, года по три-четыре, мамы держали на коленях. Два сына с женами, еще две невестки помоложе – их мужья, внуки Еманова, сейчас служили. Большая семья, дружная. Княжич, который прежде из малышей только своих брата и сестер видел, да и то редко, посматривал на них с опаской, а они в ответ – разглядывали без малейшего стеснения. И хотя некоторые из детей словно на иголках сидели, ни минуты покоя, но все равно за столом не было шумно. А уж когда заговаривал хозяин – негромко, спокойно, – и вовсе все притихали.

Иван Никанорович Еманов, как и положено, сидел во главе стола, по левую руку от него – хозяйка. Алёну с воеводой усадили рядом с ней, а вот княжича – по правую руку от старого пластуна.