После княгини все сели, и к столу потянулась вереница слуг с блюдами. Алёна проголодаться еще не успела, поэтому за проплывающими мимо яствами следила без жадности, рассеянно, думая о другом.

О княгине. Она была… странной.

Конечно, хороша собой. Статная, яркая, венец Софья несла гордо, но без надменности, и без венца было бы ясно, кто вошел в обеденную залу. И не только в самой Алёне, далекой от дворцовых порядков, но и в остальных девушках, при всей их красоте, не было и на волос того притягательного очарования. Величия живого, уместного, какое легко видеть в горах и в старых деревьях, но неожиданно – в молодой женщине.

Да и вся ее наружность… У надменной Людмилы было совершенное лицо, у княгини – нет, но именно ее хотелось разглядывать. Карие, глубоко посаженные глаза с поволокой, тонкий нос, острые скулы… Алёна не знала, почему великий князь, овдовев, взял эту женщину второй женой, но подумала, что остаться к ней равнодушным не смог бы никто.

Но взгляд Софьи пугал. Темный, словно бездонная трещина в скалах, и как будто такой же пустой, направленный внутрь. Потом княгиня о чем-то негромко заговорила с дочерью, и впечатление это смазалось: детей она любила искренне и крепко, любовью этой дышало и как будто изнутри освещалось все ее лицо. А те отвечали взаимностью, и это тоже было видно: в том, как охотно девочка что-то рассказывала, в том, как юный княжич с очень важным видом ухаживал за матерью, старался подать ей все самое лучшее. И ворчал, наверное, повторяя за кем-то старшим, что она совсем плохо ест.

Через некоторое время княгиня обратила свое внимание и на свиту.

– Девушки-красавицы, а расскажите, что за новое лицо появилось за нашим столом? – заговорила она, глядя прямо на Алёну. Голос был глубокий и очень красивый, чарующий, под стать облику.

Алатырница подскочила на стуле, но вовремя опомнилась, что докладывать по уставу совсем неуместно, растерянно замерла под смех сотрапезниц. Княгиня тоже улыбнулась, но не насмешливо, а по-матерински ласково, а потом Ульяна потянула Алёну за рукав вниз и прошептала тихо:

– Сядь, не надо.

– Можно я скажу? – звонко проговорила Людмила и продолжила, не дожидаясь разрешения: – Это Алёна, побочная дочка князя Краснова, она к нам из деревни приехала. Очень любит гулять по солнцу, так что это у нее не грязь, а загар.

– С коровами гулять, – хихикнула рыжая Яна.

Засмеялись и остальные, а Алёна только покривилась слегка – она ничего смешного в этих глупостях не видела. Княгиня продолжала вежливо улыбаться, с интересом разглядывая алатырницу. Было ли в том интересе что-то еще – одобрение или, напротив, недовольство, – Алёна не поняла.

– Новая княгиня Краснова, значит? – задумчиво проговорила Софья.

Показалось, или и впрямь при этих словах по лицу Людмилы скользнула тень недовольства?

– Да, ваша светлость, – ответила Алёна, не до конца понимая, что именно княгиня желала услышать в ответ. Но молчать показалось невежливым.

– Добро пожаловать в Китеж-град. Надеюсь, тебе здесь понравится, – спокойно сказала Софья и, кивнув в ответ на вежливое «спасибо», вновь заговорила с дочерью.

Девушки напротив опять зашушукались, поглядывая на алатырницу, – видно, ее обсуждали и над чем-то посмеивались. Странные они…

– Попробуй рыбу, – тихо предложила рядом Ульяна.

– Какую рыбу? – растерянно переспросила Алёна, стряхивая задумчивость.

– Щука хороша, – приободрилась девушка. – Ее здесь, на Светлояре, ловят, свежая совсем.