– Алёна, идите к нам! – окликнул ее княжич, и повода отказаться не нашлось, не стоять же столбами посреди залы. – Вот, новая княгиня Краснова, – представил он ее окружающим, и от алатырницы не укрылся злой взгляд, каким смерила ее прерванная наследником Людмила. – Самая храбрая девушка, какую я когда-либо видел. А уж как она в седле держится – залюбуешься!

– Да брось, захвалишь, – неодобрительно проговорила Алёна в ответ. Не подумала она, что княжич станет болтать об ее умениях, да еще с таким искренним удовольствием.

– И впрямь залюбуешься, – подтвердил один из парней, статный красавец с густыми черными волосами, собранными в хвост, и холодной улыбкой. На вид он был постарше княжича, лет двадцати пяти, – сильный, жилистый. Обвел Алёну взглядом, от которого янтарь в крови полыхнул гневом, насилу сдержала. – Я бы на своем жеребце покатал.

Алатырница не ждала от друзей княжича такой грубости и замерла, не найдясь с ответом: то, что рвалось с языка, сдержала, помня, где находится, а вот как на такое положено княгине отвечать?

А Дмитрий словно и не заметил двусмыслицы, улыбнулся легко и весело.

– Да вот на Уголька и посадим, он же тоже твоих конюшен. Василий – сын Василия Сафронова, ты не могла не слышать, их конезавод в Озерном уезде – лучший в Белогорье.

– Слышала, как же, – медленно кивнула алатырница, порадовавшись такой подсказке. И хотя вороным княжича тоже любовалась, но смолчать не могла: – Статью сафроновские кони – из лучших, да только нагайки вечно просят.

– А ты с норовистыми не справляешься? – ухмыльнулся Василий.

– Норов от огня бывает, как у рыжих степняков, а у сафроновских – от дури и трусости. Конь в первую очередь надежным другом должен быть и верным помощником, а красоваться перед девицами изгибом шеи да легкостью ног – невелики достоинства.

– Это ты с Угольком не знакома! – явно обиделся за своего любимца княжич. – Вот завтра и попробуешь! Он знаешь какой?..

– Ну ладно, будет вам про лошадей! – капризно надула губы Людмила, разглядывая Алёну с недобрым блеском в глазах, – небось задумала что-то. – Неужто других интересных вещей нет? Например, Митя так и не сказал, отчего его батюшка вдруг решил вечерку тут собрать.

– Да почем я знаю? – недовольно отмахнулся княжич. – Экая важность, решил и решил! Будто он передо мной отчитывается.

– Может быть, просто захотел провести вечер с женой? – неуверенно предположила Алёна и осеклась, уж больно странное действие возымели эти слова.

Ульяна, стоявшая рядом тихо, словно тень, цепко сжала локоть алатырницы, хотя лицо ее осталось неподвижным и спокойным, будто маска, – неожиданно для обычно очень живой и искренней боярышни. Наследник посмурнел и только отмахнулся, Василий неопределенно усмехнулся, а Людмила, переглянувшись со стоявшей рядом Яной, окинула Алёну снисходительным взглядом. Остальные кто глаза отвел, кто ухмыльнулся.

– Видишь ли, Алёнушка… – медленно, с издевкой в голосе, заговорила Светлана, но закончить не успела.

По зале прокатилось взволнованным рокотом негромкое «идут», и все без суеты двинулись к столам – уверенно, словно откуда-то точно знали, где им положено сидеть. Если бы не Ульяна, потянувшая алатырницу за собой, та бы так и стояла в растерянности до появления княжеской семьи.