Я его дальняя родня, хотела добавить, но промолчала. Перед кормилицей не стоит откровенничать. А та повиновалась нехотя присела на балду, размотав платок с головы и расстегнув тулуп, приняла от мастера Виджана остывшую хрустящую лепёшку и миску супца да принялась жадно хлебать, утирая подбородок краем форменного передника. Вейра присела на кровать, отогнув угол покрывальца, и улыбнулась мирно спящему младенцу. Вен Северьян, не осознавая собственной важности для империи, смешно чмокал губками во сне, видно, титьку вспоминал. Кожа на щёчках была нежная и пушистая, как белый персик из Амедьевары, а пахло от будущего императора сладким молоком.

— Эх, ваше величество, — тихонько сказала Вейра ребёнку, — ничего-то вы не понимаете ещё… А и лучше так. Вот мне некого вспомнить, поэтому и живу спокойно… И вы будете жить спокойно и счастливо.

— Если доживёте до сознательного возраста, — серьёзно добавил мастер Виджан, присаживаясь рядом.

— Вы позаботитесь о нём.

— Не было у бабы забот, купила баба порося! — фыркнул полицейский. — Это ваш кузен, вам и заботиться! Давайте-ка выкладывайте всю правду и ничего, кроме правды.

— Мне приснился вен Ликс, — вдруг вспомнила Вейра. — Он держал удавку.

— Кто такой вен Ликс?

— Итариец, которого я спасла от смерти и укрыла у себя дома.

Вейра покачала головой:

— Да, я знаю, мне надо было вам сказать об этом. Но Лира не велела…

— Опять Лира! — аж зарычал от ярости мастер Виджан. — Вот что, достопочтенная вильена! Или вы сей же час выложите мне всё, что произошло с вами за последние дни, не скрыв ни единой мелочи, или я вытолкаю вас взашей на мороз, и выкручивайтесь дальше сама!

— Цвет нижних панталон вена Риули тоже сказать? — ехидно спросила Вейра, на что полицейский только застонал со всей безнадёжностью, на которую был способен. Пожалев его, бедного, взвалившего на себя непосильную задачу охранять её, Вейра уже серьёзно продолжила:

— Ладно, слушайте. Всё началось вечером, когда я получила письмо от Туаны, в котором она рассказала мне о предстоящем бале у вена Триболи…

Глава 16. Мастер Виджан, или Любовь — это боль

За окном было совсем светло от снега, который укрывал землю и крыши домов, ветви деревьев и заборы сплошным белым покрывалом. Вейра потянулась сладко, от души, и улыбнулась, щуря глаза. Рядом зашевелился Виджан, промычал что-то недовольное. Она чуть подвинулась, прижимаясь к нему, потёрлась коленом о бедро, скользнула рукой по животу. Какое счастье — вот так просыпаться рядом с тем, кто любит тебя, кого любишь ты всем сердцем, всем нутром, безраздельно и без остатка…

— Вейра-а-а, — простонал Виджан сонно. — Ещё рано, милая моя… Спи.

— Я сплю, — покладисто согласилась она, лаская редкие кудрявые завитки на его груди.

— Шалунья…

Виджан заворочался, словно нехотя, нашёл губами её рот и поцеловал, бормоча:

— За что ты мне была послана Творцом, противная девчонка… Почему я всегда соглашаюсь на твои условия…

Его рука нашарила подол ночной сорочки и потянула его вверх, сминая безжалостно. Вейра притворно рассердилась:

— А вам, мастер Виджан, от меня только одно и надо!

— Почему же? Не одно, — мурлыкнул он на ухо, точно сытый кот, а потом приник губами к шее, лаская и покусывая кожу. — Лучше два или три…

— Развратник, — она со смехом шлёпнула его по плечу, но внезапно стало не до смеха — страсть вскипела в крови, как будто чайник согрели ладонями, да так долго держали руки, что он готов был взорваться! Тёплое, влажное нечто снова поселилось в животе, терзая голодом, требуя накормить, и Вейра отдалась натиску Виджана с готовностью продажной девки и пылкостью юной любовницы.