А над Нордвудом наконец разразилась гроза. Такая, какую прежде никто не видел.

Сначала стих ветер. А потом в наступившей тишине ярко-красная молния разорвала тучу, расходясь по небосклону причудливой дугой. В нее врезалась другая молния. Золотая. Затем вспыхнула еще одна, ослепительно-красная. И вновь золотая молния сплелась с ней, поглощая ее ярость. С грохотом таким, что закладывало уши.

Алые и золотые молнии рисовали невероятные узоры на ночном небе, укрытом грузными облаками. Они будто выжигали тучи изнутри, очищая небосклон.

И ни дуновения ветерка с моря.

Ни капли дождя.

Ни снежинки.

Прошло около часа небывалого буйства стихии.

И небо расчистилось, явив луну. Не зеленую. Ослепительно-белую, как непорочная невеста.

Что-то с восторгом и облегчением кричали слуги.

Успокоились лошади в конюшне.

Стая черных воронов тихо сидела на крыше старого амбара.

На пороге Высокого Очага Керика Гарана горячо спорила с Барианом Мейхартом.

Подле них нашлись братья Корвес, готовые в любой момент унять вспыльчивую родственницу, если та вдруг перейдет границы.

Крисмера ВарДейка нигде не было видно.

Равно как и принца Кевендила, который отправился к сестре, дабы успокоить ее, что буря закончилась.

А в центре двора стоял Авериус Гарана. Архимаг разглядывал луну с детским восторгом. И радостно улыбался своим мыслям.

Они покинули галерею еще до того, как сверкнула последняя зарница, спешно и скрытно, точно нашкодившие дети. Будто их не ждала долгая разлука. Будто от туч очистилось не бархатно-черное небо, а их собственные души.

Гвин торопливо влекла Ивроса за собой, держа его за руку. Вышла к винтовой лестнице в свою башню, однако повела его не туда, а дальше, вглубь замка. Потому как знала, что в башне их быстро найдет тетя Керика или еще кто-нибудь из чародеев. Гвинейн не хотелось сейчас видеть никого, кроме Ива.

Так они оказались в тускло освещенном коридоре, где по стенам висели вышивки королевы Трилы. Но на его середине Гвин внезапно замерла, услышав впереди голоса.

Адептка обернулась к Ивросу. Тот только пожал плечами и лукаво улыбнулся. А потом потянул ее в сторону, в небольшой закуток в тени, где складками спускался пыльный гобелен. Гвин втиснулась между Ивросом и стеной, спешно поправила тяжелое полотно и забормотала слова укрывающего заклятия. Простенького и не очень действенного, но вполне достаточного, если идущие в их сторону люди не окажутся слишком внимательны.

Женщина подняла опалесцирующие глаза на колдуна. Тот продолжал улыбаться ей, прижимая к себе. А когда голоса оказались совсем близко, приложил палец к ее губам, чтобы она прекратила шептать заговор.

Мимо прошли двое слуг. Они шаркали и громко переговаривались. И уж точно не замечали ничего вокруг за оживленной беседой. Лакеи обсуждали небывалую грозу на улице и безуспешные поиски леди Гвинейн, которая куда-то внезапно запропастилась. Из обрывков их беседы адептка поняла, что по приказу мужа ее ищет весь замок.

Стоило лакеям скрыться, Гвин спешно выбралась из тесной ниши и потянула Ивроса дальше в попытке улизнуть от назойливой челяди. Но добраться до противоположного конца коридора они вновь не успели. Впереди раздались другие голоса. Поэтому женщина не придумала ничего, кроме как подтолкнуть Ивроса к лестнице для слуг.

Они быстро сбежали по узким винтовым ступеням в полумраке, все так же крепко держась за руки. Спустились на этаж ниже. И еще ниже. Минуя земляной этаж и углубляясь в подвал. Лишь оказавшись в прохладном узком коридоре, Гвин наконец позволила себе немного отдышаться. В простенке горел один-единственный масляный фонарь. Другой конец коридора утопал во мраке.

Иврос потянул женщину на себя, и она повернулась к нему. Колдун торопливо поцеловал ее. Гвинейн с радостью ответила.