— Но у Джоанны завтра очень важная встреча в Лондоне, — вмешался Марлоу.

— Не в моей власти запретить мисс Хартман деловую поездку, — бесстрастно сообщил сержант. — Но было бы очень жаль, если бы в ее отсутствие Фокнеру потребовалась ее помощь.

Ник Миллер вышел из квартиры, многозначительно кашлянул за дверью и нажал кнопку лифта. Он не сомневался, что сумел их всполошить и напугать. Сейчас его мучило любопытство: что из этого получится и чем это поможет делу.

После его ухода над комнатой повисла долгая гнетущая тишина. Фрэнк Марлоу первым решился прервать настороженное молчание.

— Дурно пахнет, ой, как дурно.

— И я того же мнения, — поддержал Морган.

Джоанна поднялась в спальню на втором этаже квартиры и достала черный кожаный плащ. Продевая руки в рукава прямо на лестнице, она спросила:

— Джек, ты на машине?

— Как всегда.

— Хорошо. Отвези меня к Бруно.

Мэри Бересфорд просительно положила высохшую руку на плечо племянницы.

— Ради Бога, опомнись, Джоанна! Не будь дурочкой. Держись подальше от всей этой грязи.

Джоанна резко повела плечом, стряхивая теткину ладонь.

— Ой, как ты его не любишь, тетя Мэри! И никогда не любила. Поэтому ты подозреваешь, что он может оказаться причастным к убийству. Только я никогда ни за что не поверю в его вину!

Старая женщина отвернулась, пряча навернувшиеся слезы. Сейчас ей было на десять лет больше, чем всего несколько часов назад.

— Я могу поехать с тобой, — предложил Марлоу.

— Не стоит. Лучше подожди меня здесь.

— Ладно. Жду.

Джек Морган распахнул двери, пропуская спутницу. Мэри Бересфорд воспользовалась последним средством, чтобы остановить, удержать, вернуть…

— Джоанна! — с мольбой воскликнула она. — У тебя талант. Ты можешь стать великой актрисой, подумай о своей карьере. Даже искорка скандала погубит тебя!

Глаза племянницы остались пустыми и холодными.

— Готов, Джек? Идем, — и она первая шагнула к лифту.

В машине по дороге к Фокнеру они не проронили ни слова. Только когда Морган подрулил к тротуару и выключил двигатель, Джоанна положила руку на его плечо.

— Джек… ты знаешь Бруно давно, дольше всех нас… С детства… Думаешь, он мог бы…

— Исключено, — твердо покачал головой Морган. — Он безумно вспыльчив, согласен. Вспыхивает, как спичка, не спорю. Но ни за что не поверю в гнусные инсинуации, что подсовывает нам Ник Миллер.

— Это я и хотела услышать, — обреченно вздохнула она. — Идем, поднимемся, поговорим с ним пару минут.

Никто не откликнулся на их настойчивые звонки и упрямый стук в дверь. Минут через пять Морган мягко отвел руку девушки от кнопки звонка.

— Достаточно, Джоанна. На сегодня ему и без нас хватило острых ощущений.

— Ладно, Джек, — устало согласилась она, — отвези меня домой. Попробуем поймать его завтра рано утром. Придется отменить поездку в Лондон.

С другой стороны двери Фокнер, сцепив зубы, вслушивался в затихающие шаги двух самых близких людей. В голове опять вздрогнула боль и забилась все сильнее, все острее. Ох, как болит голова! Он высыпал на ладонь несколько таблеток, выписанных врачом, плеснул в стакан виски и подошел к окну. Ночь и дождь. Ночь. Дождь. И головная боль.

Он прижал пульсирующий висок к стеклу, по которому сплывали холодные потоки.