— Не дури, сынок. Явись с повинной в полицию, пока не поздно.

Дойл ничем не выдал, что и он считает так же. Он мягко убрал добрую руку, так похожую на теткину, и поднялся.

— Я подумаю, — пообещал он. — Не бойтесь, ни у вас, ни у Дженни не будет из-за меня никаких неприятностей. Я смоюсь чуть позже, когда легавые подустанут и успокоятся, примерно через час, если вы не против.

Он вошел в кухню, где Дженни в ярком переднике мыла тарелки.

— Помочь?

— Если хочешь, вытирай чашки.

— Много воды утекло с тех пор, как я последний раз занимался этим, — усмехнулся он, протягивая руку за полотенцем.

— Еще больше утечет, прежде чем тебе снова подвернется такой случай!

— Ой-ой! За что так? Что я такого страшного натворил?

— Смотреть не могу, когда кто-то сознательно губит свою жизнь, — фыркнула девушка. — Подумай сам о себе. Тебе даже некуда пойти! Куда ты денешься? Долго не продержишься. Тебя будут искать по всей округе.

— А ты на чьей стороне?

— Дело не во мне. Вот опять, ни минуты не можешь быть серьезным. Ну никак! — Она сердито махнула рукой и принялась полоскать тарелки.

Бомбардир прыснул со смеху.

— Мне нравится, что ты злишься.

— Это еще почему?

— Лучше, чем равнодушие. По крайней мере, я тебе не безразличен.

— Радуйся, в один прекрасный день от любви я сигану с моста.

Но улыбка играла на ее губах, и Дойл почувствовал, что ниточка, натянутая между ними, стала крепче.

— У нас получился интересный разговор с твоей бабушкой. Похоже, у тебя сейчас забот по горло.

— Справлюсь потихоньку.

— Сюда бы хорошего мужика.

— А ты что, свободен?

— Жаль, что нет, девочка, — серьезно ответил он.

Сквозь шум дождя послышался стук ворот и чьи-то шаги по брусчатке.

Дженни в недоумении наморщила лоб.

— Странно, я задвинула задвижку, когда только что выходила.

— У кого-то есть еще ключ?

— Нет. Погляжу, кто там. Ты лучше останься здесь.

Дойл спрятался за приоткрытой дверью, откуда мог видеть все, что делалось во дворике. Старушка с сигаретой в руке выглянула из гостиной, следя, как внучка открывает замок на входной двери.

Мужчина в куртке с нашивками из кожи на плечах, который ворвался в парадное, оттолкнув Дженни, был явно выпивши. Он вовсе не был уродом, хотя руки у него были длинноваты, а лицо красное и одутловатое от пива.

— Что вам нужно так поздно, мистер Огден? — строго спросила миссис Краудер.

— Не волнуйся, бабушка, я сама с ним разберусь, иди домой.

Пожилая леди с неохотой вернулась в гостиную, а Дженни захлопнула дверь. Она посмотрела в опухшие глаза Огдена и протянула руку.

— Вы открыли ворота. Откуда у вас ключ? Верните его мне.

Мужчина хитро улыбнулся и, покачиваясь на пятках, погрозил ей пальцем.

— Эге, барышня, ключик я вам не отдам. Я хочу входить сюда, когда захочу и сколько захочу. — Он шагнул к ней и уперся в стену вытянутой рукой.

С другой стороны были открыты двери, Дженни очутилась словно в капкане.

— Пошевели мозгами, киска. Тебе же позарез нужен мужик. Такой цыпочке, как ты, будет чем заняться, кроме как выслушивать ругань неотесанных шоферюг. Возню с грузовиками уж я возьму на себя. — Он хрипло рассмеялся и склонил голову, чтобы ее поцеловать. Девушка отвернула лицо, и Огден чуть не уткнулся носом в стенку.

— Даю тебе пять секунд, и чтоб духу твоего не было! Секунда лишняя — и я вызову полицию.