|
Потом двое воинов выкопали яму, а я протянул фляжку с водой тому воину, что бил молотом – он был весь покрыт по́том, – и велел ему передохнуть. Евнух был еще жив, он корчился от боли, но почти не издавал никаких звуков, разве что едва слышимые стоны. Мы подняли его вместе со столбом, поставили столб в яму и забили его в землю, потом засыпали выкопанной землей и утоптали, чтобы он стоял прямо. И уехали оттуда, оставив насаженного на кол евнуха дожидаться медленной и мучительной смерти. Ему потребуется два или даже три дня, чтобы умереть, может, даже больше, а тем временем сюда соберутся вороны полакомиться его плотью. Они для начала выклюют ему глаза, потом начнут терзать клювами само тело. Жестокая смерть, только жаль, что настигла она лишь эту мелкую сошку.
Когда мы вернулись в лагерь, я отправился с докладом к Спартаку, хотя рука у меня горела огнем, а повязка вся пропиталась кровью. Нергал уже сообщил ему о том, что произошло на берегу. – Тебя это удивляет? – спросил Спартак, протягивая мне чашу вина, когда я уселся в его шатре, и Клавдия стала накладывать мне новую повязку, прикрыв рану лечебными травами. – Они нарушили данное нам слово. Он засмеялся. – Конечно, нарушили! Мы же просто рабы, мы в их глазах ничто. Неужели ты думал, что если ты принц, то к тебе отнесутся иначе? – У них нет чести, – ответил я. Он сел напротив и уставился на меня. Клавдия закончила делать перевязку и поцеловала меня в щеку. – Послушай, мой юный друг, – продолжал Спартак. – Для римлян честь соблюдается только по отношению к равным. Мы уже тем оскорбили их честь, что подняли восстание, разгромили их войска и разграбили города. А теперь еще и заставили платить выкуп и выполнять наши требования. Так что их негодование достигло невыносимых для них пределов. Поэтому они и пытались тебя убить. То, что им это не удалось, лишь усилит их жажду мести, особенно когда они увидят свои обгоревшие корабли, набитые костями их сожженных товарищей. – Нет пощады тем, кто нарушил данное слово, – это было все, что я мог сказать. – Ты поступил совершенно правильно, – одобрительно сказал Спартак. – Как твоя рука? – спросила Клавдия. – Заживет, – ответил я. – Я обязан тебе жизнью, моя госпожа. Галлия рассказала, что это ты ее предупредила, что я попал в опасное положение. Спартак встал с кресла, подошел к жене и взял ее лицо в обе ладони. И поцеловал ее. – Очень полезно иметь при себе женщину, с которой разговаривают боги. – Да не разговариваю я с богами! – прервала она его. – Просто они иногда открывают мне кое-что. Вот и все. – Чудесный дар! – воскликнул я. – Или проклятье, – ответила она. – Не все видения, что ко мне приходят, имеют счастливый конец. Я никак не могу управлять тем, что мне открывается. – Крикс оказался прав, – сказал я, меняя тему разговора. Говоря по правде, единственное, что меня сейчас занимало, это месть. – Мы должны взять этот город. – Тебя еще и по голове стукнули? – осведомился Спартак. – Мы должны предать Фурии огню и мечу! Спартак налил себе еще вина. – У нас нет времени на твою личную месть. Войско почти готово к походу. Здесь нам больше делать нечего, так что мы идем на север. – Но они оскорбили нас! – Они оскорбили тебя. |
