– Шесть тысяч денариев – это сущее вымогательство! – раздраженно вопил Аристий.

– Юные мальчики, только что из Северной Африки, они недешево достаются, вот и недешево продаются! – возражал продавец, не желая уступать.

Аристий явно распустил слюни при виде этих мальчиков и точно мог бы себе позволить такую покупку, но, очевидно, намеревался сбить цену. Вокруг него уже собралась небольшая толпа, а он все продолжал торговаться с продавцом. Я тихонько подошел совсем близко к нему.

– С ними наверняка не все в порядке! – вопил он, тыкая в мальчиков толстым, похожим на обрубок пальцем.

– Да они почти голые, – возражал продавец, – сам можешь видеть, что они в прекрасном состоянии!

– Мне надо, чтоб они совсем разделись! – потребовал Аристий.

Работорговец вздохнул и кивнул одному из своих помощников, который велел мальчикам снять их набедренные повязки. Они их сняли, и глаза Аристия чуть не выскочили из орбит при виде совсем голых ребят. Я повернулся к Домиту:

– Дай мне несколько монет.

Он протянул мне горсть серебра, и я переместился вперед и встал прямо за спиной Аристия. Толпа вокруг нас стала еще более плотной – все хотели видеть, что происходит.

– Как видишь, они в полном порядке, – заявил продавец.

– Их могли насиловать во время плавания. Знаю я этих морячков! Вели им повернуться спиной!

– Что?! – Работорговец начинал терять терпение.

– Если я смогу убедиться, что их не насиловали и они в полном порядке, тогда ты получишь столько, сколько запросил, – заявил Аристий.

Работорговец снова кивнул своему помощнику, и тот приставил трость к шее первого мальчика и заставил его нагнуться. Аристий наклонился вперед и уставился на задницу раба.

В этот момент я швырнул горсть серебра на землю перед ним. Тут же на этом месте началась жуткая свалка, все вокруг бросились поднимать и хватать деньги, включая и Аристия. При всем своем богатстве и огромном состоянии он, как только что продемонстрировал, был одержим ненасытной жадностью. Однако те, кто собрался вокруг нас, имели точно такие же намерения, так что его бесцеремонно отпихнули в сторону и свалили на землю лицом в грязь. Я встал над ним посреди этой свалки, нагнулся и перерезал ему кинжалом горло, потом распрямился и быстро пошел прочь, не оглядываясь. Домит последовал за мной. Прошла добрая минута, прежде чем я услыхал крики и визг позади – народ наконец заметил, что богатому жирному купцу перерезали глотку.

Многие полагают, что убийцы всегда совершают свои преступления во мраке ночи или в тени, но, сказать по правде, убить человека при свете дня среди сотен потенциальных свидетелей и при этом остаться никем не замеченным совсем нетрудно. Покидая рынок, я проверил, нет ли на моем плаще крови, и убедился, что кинжал надежно спрятан. До порта мы добрались без приключений. Обычная картина: хозяин со своим рабом спешит по заполненным народом улицам, где толпятся продавцы и покупатели. Когда мы пришли в порт, на причалах и в складах кипела деловая активность, небольшие лодки и более крупные корабли то и дело входили и выплывали из переполненной гавани. Городская жизнь протекала как обычно, а мы казались всего лишь двумя никому не нужными обывателями, спешащими по своим делам.