На складе он с интересом осмотрел металлические стеллажи с ограждением, на которых располагались тяжелые банки с красками. На полубаке стояли ящики с различными судовыми материалами.

— Вы запасливый хозяин, Аполлон Борисович, — сказал майор.

— Стараемся, — скромно наклонил голову Свирьин.

— Кстати, интересное у вас имя… Оно, так сказать, обязывает…

— Бабушка, — ответил подшкипер. — Ее работа… Она у меня учительница в Мордовии, сейчас, конечно, на пенсии. Влюблена была в Гомера, мифы древних греков. Вот и наградила внука имечком. Сейчас вроде ничего, а в мореходке проходу не давали…

— Вы мореходное училище закончили? — спросил Ткаченко.

— Не закончил… Ушел с третьего курса. По семейным обстоятельствам.

Зачем, подумал он, знать ему, что его выгнали за самовольные отлучки и организацию коллективной пьянки… Впрочем, если эта фирма мною заинтересовалась, то меня уже просветили рентгеном.

Ткаченко удовлетворился ответом и спросил:

— А как у вас с огнетушителями?

— Олл райт до полного о’кея, — ответил Свирьин. — Целых два и оба на штатных местах.

Майор подошел к переборке и снял с нее огнетушитель.

— По виду в исправном состоянии. А в нем случайно не контрабанда, Аполлон Борисович?

— Что? — испуганно спросил подшкипер.

— Шутка, — улыбнулся Владимир. — Но в каждой шутке… Я почему о контрабанде. Не в ней суть. Это не по моей части. Но если там, — он похлопал по корпусу огнетушителя, — не то, что положено, огнетушитель не сработает. А вдруг пожар?

Подшкипер облегченно рассмеялся.

— Тогда — туши свет, — сказал он.

— Именно… Бывали примеры — трикотин в них провозили. А недавно один деятель, это не у вас, в Балтийском пароходстве было, десять джинсов сюда запихал. И как только умудрился втиснуть? Держите!

Ткаченко неожиданно бросил огнетушитель Свирьину. Подшкипер поймал его, только вот удержать не сумел. Огнетушитель ударил о палубу, выбросив пенную струю. Она яростно хлестнула по стеллажам с красками, и Аполлон Борисович самоотверженно бросился на обезумевший огнетушитель, накрыв его телом.

XLIX

В первые сутки пребывания на теплоходе «Калининград» Владимир Ткаченко бегло осмотрел почти все помещения, которые так или иначе находились в заведывании членов экипажа. Ему хотелось как можно скорее обозначить свой интерес для команды, среди которой скрывался пособник иностранной разведки, известный теперь чекистам под псевдонимом — седельный мастер, шорник.

И повсюду его сопровождал подшкипер Свирьин.

Аполлон Борисович несколько успокоился, он понял, что судя по всему мнимый «пожарник» не подозревает, кого удружил ему в проводники старший помощник капитана, хотя и понимал: Ткаченко ищет именно спрятанное им, Шорником. Он уже улучил минутку и позвонил герру Краузе в каюту, намереваясь договориться о встрече, но того не оказалось на месте.

Пришлось дождаться утра. По условному звонку Гельмут Вальдорф выбрался на палубу, чтобы встретиться с подшкипером.

— Ну, — спросил он, — что еще стряслось? Предстоит заход в Севастополь или Батуми?

— Хуже, — сказал Свирьин.

Он коротко объяснил сложившуюся ситуацию. «Влипли, — подумал гауптштурмфюрер. — Этот тип возник здесь неслучайно. Но что произошло? Раскололся Конрад?»

Подшкиперу он ответил спокойно и рассудительно.

— Давайте без паники, Шорник… Появление на борту теплохода чекиста еще не повод к беспокойству.