— Что у тебя? — не поворачиваясь, спросил командующий гарнизоном города Веракрус и его комендант.

— Доставили депешу с пакетбота, что прибыл полчаса назад.

— Читай.

— Сэр, здесь такие печати… я не смею.

Роберт фыркнул и потянул руку, не оборачиваясь. Дворецкий охотно вложил конверт и отошел в сторону. Несколько опытных движений. И вот уже в руках генерала оказалось послание.

Он глянул на самый последний лист и увидел подпись президента.

Знакомую подпись.

Видел ее. Доводилось. Но… не ожидал здесь получить депешу от него, хотя печати и отметки на конверте вполне совпадали с теми, что должно…

Вчитался.

И чем дальше его глаза пробегали по строчкам, тем сильнее портилось настроение. Президент Полк сообщал, что из России выступил полноценный флот. Фактически — ядро Балтийского флота под командование целого морского министра — опытного флотоводца, который имел опыт выигранных морских сражений. Флота, способного противостоять русским, у США не было. Даже одному их Балтийскому флоту. Но это полбеды, потому что с кораблями шел десант.

Дальше перечислялись многочисленные, но совершенно ненужные детали.

А потом вывод.

Самой вероятной целью Джеймс Нокс Полк считал Веракрус. Требуя от коменданта направить гонца к Скотту, возвращая его дивизию. Так как в случае захвата порта, тот окажется в полном окружении. Самому же коменданту предпринять всё, для обеспечения готовности города к осаде.

Кроме того, президент требовал направить к Санта-Анне тайного посланника и предупредить, чтобы он сидел тихо. Под угрозой обнародования их с Полком договоренностей, согласно которым Санта-Анне позволили вернуться в Мексику для захвата власти и обеспечения скорейшего завершения войны в интересах США…

— Сэр? — вопросительно спросил дворецкий.

Генерал молчал, разглядывая подпись президента и печать.

Думал.

Аж пыхтел.

Видимо, его немало возбудила и взбудоражила эта новость. Про Санта-Анну он слышал, чтобы вот так… да и русскую эскадру в прошлом году видели. Но тогда это все еще не пахло настолько дурно…

— Сэр, все нормально?

— Дика позови. Срочно! — холодно процедил Паттерсон. — И пошли вестовых ко всем морским и армейским офицерам. Через полчаса им надлежит быть у меня. Вопрос наиважнейших. Понял?

— Да.

— Так исполняй! Бегом! — рявкнул генерал.

Медленно подошел к столу. Бросил на него письмо.

Через несколько минут все завертелось.

На самом деле всех командиров флота, который оперировал отсюда — из Веракруса, поддерживая морскую блокаду восточного побережья Мексики, собрать было несложно. Ибо отдыхали на берегу, как и большая часть экипажей.

— Двадцать минут… — прошептал генерал, сев на стул и прислонившись к высокой спинке.

Он только-только завершил отдавать распоряжения и инструкции. Направив, среди прочего, десятка два разных посланников с маленькими отрядами сопровождения. Из-за мексиканских партизан.

— Боже… как же это все не вовремя. — снова прошептал он и закрыл глаза, прислушиваясь к своей ране. Ноющей. Она так до сих пор толком и не зажила. Иначе бы он здесь в Веракрусе не сидел.

В дверь постучались.

Паттерсон нервно очнулся от полудремы, куда провалился, и крикнул:

— Войдите!

Тяжело вздохнул.

Потер лицо.

Встал.

И замер, так как взор его впервые за минувшие полчаса оказался направлен в окно, выходящее к морю. А там…

— Сэр, — донеслось от двери голос одно из капитанов. — Что с вами, сэр?

Генерал молча поднял руку, указывая на множество кораблей, что вышли из-за острова и оказались совершенно близко.