Но дух захватывало…

Они как мальчишки, увлеченные игрой, так и просидели до тех пор, пока не вернулись Юшковы с прогулки. И пришлось нехотя переходить к матримониальным вопросам…

— Как дети, — покачала головой Пелагея Ильинична, глядя на племянника и Дмитрия Егоровича, которые снова, ближе к ночи вернулись к обсуждению дел.

— Пусть лучше так играет, чем с сабелькой бегает, — философски заметил Владимир Иванович.

— Вы не желаете ему военной карьеры? Вы⁈

— Не стоит дразнить Фортуну. Он везучий, но эта история с Шамилем… она выглядит совершеннейшей авантюрой. Даже я, гусар, и то бы на такое не пошел. Он же — сунулся. Видать, в дядю своего двоюродного уродился, Федора Ивановича. Так что да, пусть лучше заводы строит.

— Кстати, а как он? Ничего не слышно?

— Писем свежих пока нет. — пожал плечами Юшков. — Но оно и понятно, война. В газетах тоже никакой ясности.

— Надо будет Сорокоуст ему заказать.

— Старый же еще не отчитали.

— А с его дурной головы не убудет, если в нескольких церквях почитают.

Супруг не стал возражать.

Да и зачем?

Просто кивнул, соглашаясь, и повернулся к Марии и Леониду, которые чувствовали себя до крайности странно. Если племянница еще знала, куда и зачем едет, то молодой человек совершенно растерялся. Нравилась ему невеста или нет — сложно понять. Однако стушевался он знатно… и даже, как показалось Владимиру Иванову, краснел. В отличие от своего родителя, который, оставшись в одной сорочке, вместе со Львом Николаевичем что-то мерил по карте и считал на бумажках… как возбужденный какой-то игрой мальчишка… точнее, они себя так вели…

[1] Точной численности населения Новороссийска на 1847 год автор не нашел, но на 1853 год там проживало 960 человек. А заселение произошло 1838 году. Да, поначалу, в 1838 году туда высадилось 5816 человек, но лишь для постройки укреплений и всего потребного. После завершения работ они удалились.

[2] 4000 пудов = 65,5 тонн, 8000 пудов = 131 тонн, 12000 пудов = 196 тонн, 15000 пудов = 245 тонн.

[3] Первую работающую форсунку придумали в 1864 году. То есть, Бенардаки о них еще ничего не знал.

Часть 3

Глава 8

1847, июль, 15. Мехико

— Солдатушки, браво-ребятушки… — голосили бойцы.

Ритмично стучали барабаны.

И в ногу шагая, ему вторили сапоги.

В ногу.

— Равнение направо! — рявкнул офицер.

И солдаты, не сбиваясь с песни, слитно повернулись. Став еще четче чеканить шаг.

Русский экспедиционный корпус входил в Мехико с триумфом. Парадным шествием с песнями. Под развевающимися знаменами. Встречаемый цветами и радостными криками толпы. Новость о совершенном разгроме и уничтожении дивизии Скотта и освобождении Веракруса ворвалась в столицу Мексики, словно ураган. Обгоняя все.

А тут и русские солдаты подоспели.

Они не медлили.

Шли быстро. Благо, что комендант Веракрус капитулировал в тот же день. Выторговав для своих людей уход со знаменем на север. Унося лишь легкое оружие и по десять выстрелов на человека.

Прорвутся?

Молодцы.

Нет? Так и ладно. Благо, что земли там сложные… трудные. Партизаны же их ей-ей пощиплют. Да пленных им сдали и раненых, выделив минимальные припасы, что также добавляло немало проблем.

Жители города такой шаг одобрили.

От штурма и осады им одна печаль. Нет, если бы русские после сдачи американцев, перебили бы их всех — радости стало больше. Но и так — добро все вышло.

Так что, выждав пару дней после битвы, войска построились и форсированным маршем направились в столицу.