— Проклятье! — натурально прорычал император.

— Кроме того, молодой Толстой прав относительно того, что англичане готовят множество восстаний по всей Европе. Год-два — и полыхнет. И мы с этим ничего поделать не сможем. Вот, — протянул Дубель Николаю I несколько сшитых в тетрадь листов, — здесь сводка.

— Франция? Франция⁈ — аж воскликнул император, пролистывая ее. — Что они там задумали⁈ Хотя… этого следовало ожидать. Он слишком мягок с Луи Наполеоном. Мда… И чем это нам грозит?

— Шарль Луи Наполеон формально имеет очень условные права на престол по линии бонапартистов. Ему потребуется какая-нибудь славная победа, чтобы обрети легитимность в глазах французов. То есть, война.

— Австрия? Или нет… Италия. Да, скорее всего, именно Италия. Или Испания?

— Мы.

— Мы? — удивился Николай Павлович, как и остальные.

— Да. Более того, Государь, я склоняюсь именно к этому варианту, как к самому вероятному.

— Раньше вы мне этого не говорили.

— Не хотел высказывать необоснованные подозрения. Вот здесь, — Дубель протянул еще одну тетрадь, — итог всех проведенных мною проверок. Я их держал в совершенном секрете, чтобы мне их не сорвали.

— Кратко скажите, о чем здесь?

— Государь…

— Говорите открыто. Я доверяю всем присутствующим.

— Великобритания стоит за гибелью вашего родителя в 1801 году. Убийство было вызвано раздражением его стремления достигнуть союза с Наполеоном. Ибо это грозило смертью уже им. Туманный Альбион же стоит за попыткой революции 1825 года, из-за тарифов 1822 года[4]. Слишком били по их доходам. А теперь, после нашей победы в последней войне с турками, они снова чрезвычайно возбудились. И что-то готовят. Какой-то удар. В контексте волны революций, самым вероятным является война с нами. Ведь в случае успеха, эта волна сменит консервативных правителей, и мы утратим было влияние на континенте. В либеральной среде вас, Николай Павлович, откровенно ненавидят. И едва ли станут прислушиваться.

— Почему мы? Чего они к нам прицепились-то? — тихо спросил цесаревич, в то время как Николай Павлович молча переваривал. Он и раньше догадывался, но вот так — в лоб, да еще оформив как документ…

— Такова политика Туманного Альбиона. Недопущение усиления любой из континентальных держав или крепкого их союза. Ибо на этом зиждется их собственное выживание. После последней войны с турками мы слишком сильно улучшили свои позиции. Еще Екатерина Алексеевна вынашивала планы утвердить власть России на берегах Черноморских проливов. А мы, по сути, в одном шаге от этого, что очень сильно поменяет весь расклад сил в Средиземном море. Это чрезвычайно пугает королевский двор Великобритании. При этом проблема тарифов никуда не ушла.

— Вы сумели выявить заговорщиков? — еще более хмуро спросил император.

— Нет. — ответил Дубельт, с едва заметной улыбкой, скосившись в сторону морского министра, но тот, впрочем, этого не заметил, в отличие от окружающих. — К сожалению, наши враги в этот раз действуют иначе. Они вербуют сторонников внутри страны. Через материальную заинтересованность, чтобы потом спросить, угрожая шантажом.