— Полсотни головорезов, во главе которых «американец». Это ужасно… просто ужасно.

— Ужасно интересно?

— И это тоже. — улыбнулся уже император. — Что же было дальше?

— Они достигли Сан-Франциско. Где их и застало известие о войне между Мексикой и США.

— А она началась? Почему мне не доложили?

— Началась. 13 мая сего года Соединенные штаты Америки объявили войну Мексике. А не докладывали, полагаю, из-за того, что вы сами не интересовались ранее туземными войнами.

— Хм. Туземными… У нашего графа чутье на неприятности. Как вообще он столько лет смог усидеть в Москве? — усмехнулся император. — И что же дальше? Воюет?

— Разумеется.

— А за кого?

— Увы, — развел руками Леонтий Васильевич. — Этого понять решительно невозможно. Там совершеннейший кавардак. Я поначалу подумал, что за испанцев, но… есть много непонятного в этой истории.

— Как его письмо вообще к нам попало?

— Раненый казак из его отряда сел в Сан-Франциско на зашедший туда британский корабль. Торговец. На нем он добрался до Европы. Откуда уже к нам, благо, что Толстой снабдил его деньгами.

— Что этот казак рассказал?

— Я не знаю, верить этому или нет. С его слов выходит, что граф повздорил с командиром американского отряда. После чего и отряд люди Толстого перебили, и того деятеля он лично застрелил. После чего он… захватили власть в Сан-Франциско.

— ЧТО ОН СДЕЛАЛ? — ахнул Николай.

— Захватил власть в испанском городе. Когда же туда подошел американский военный шлюп, то направился к нему под американским флагом и взял на абордаж, перебив весь экипаж. Но это был скорее жест отчаяния. Если бы моряки начали стрелять из пушек, городку бы не поздоровилось.

— И как это понимать?

— Так и понимать. Над Сан-Франциско наш общегражданский флаг поднят. А граф во главе своего отряда совершает вылазки. Все лояльное США население из Сан-Франциско выгнали. С испанцами у него что-то вроде нейтралитета. Им такой союзник, который оттягивает на себя силы США, очень нужен.

— Боже… боже… за что мне это⁈ — подняв глаза к образам, спросил Николай Павлович и перекрестился. — Один дурнее второго. Что Лев, что Федор.

— Ваше императорское величество, — осторожно продолжил Дубельт. — Самое вкусное я оставил напоследок.

— Не пугайте меня Леонтий Васильевич. Не надо. Что еще за ужасы вы там припасли?

— Золото.

— Что? Какое еще золото?

— Толстые снарядили туда отряд и отправили земснаряд для промывки золота. Им откуда-то стало известно о больших его залежах в тех краях. Вот и дерутся, словно старые польские магнаты за свои шляхетские интересы.

— Золото… золото — это хорошо, — постукивая пальцами по столу, произнес император. — А откуда вы узнали про него?

— Владимир Иванович Юшков рассказал. Это дядя Льва Николаевича и муж двоюродной сестры Федора Ивановича. Он, кстати, и руководил переправкой земляного снаряда из Казани. Я поставил перед ним вопрос ребром. И он признался. Прося никому пока не говорить про те речные россыпи, чтобы не спровоцировать «золотую лихорадку» и самим собрать все сливки. Никому, кроме вас, разумеется.

— И много его там, этого золота?

— Они сами не знают. Просто «много».

— Какая у них интересная жизнь…

— Мы им поможем?

— Это же война. Я не думаю, что это хорошая мысль, воевать с Мексикой и США за какую-то бессмысленную удаленную провинцию на потеху этим безумцам.