— Но ради чего⁈ Зачем нам лезть в самый лагерь неприятеля?

— Возьмите, — Толстой протянул ему зрительную трубу. — Поглядите вон туда. Видите шатер?

— Да.

— Кто возле него сидит?

— Мне их лица не знакомы.

— Эх… — тяжело вздохнул Лев. — Как с вами порой бывает трудно. Виктор Александрович, приглядитесь к их одежде. Сравните ее с остальными горцами. Ничего не замечаете? На мой взгляд — это наибы. А тот гордый мужчина, вероятно, сам Шамиль. Или вы думаете, кто-то другой смог быстро собрать столько войск в здешних краях под свою руку?

— Ох…

— Ну, что? Он подходит под описание?

— Насколько я могу судить, да. Вы знали⁈ Вы это знали⁈

— Помните, я же почти сразу предложил вернуться?

— Вы думаете…

— Тогда я подозревал, сейчас я уверен.

— Но… что это все меняет? Зачем вы завели нас в эту ловушку? Для чего сейчас вяжут лестницу? Что вы задумали?

— В любой игре всегда есть охотник и всегда есть жертва, вся хитрость — вовремя осознать, что ты стал вторым, и сделаться первым. — медленно произнес Лев Николаевич, цитируя одну из ключевых фраз кинофильма «Револьвер», глядя при этом прямо в глаза Петрову. — Они уверены в том, что это они ловят меня.

— Вы с ума сошли? — с некоторой жалостью спросил Виктор Александрович.

— Веревочная лестница.

— И что с того? Как вы собираетесь спуститься и справить коней? Да ладно кони — самим нам как спуститься? Там ведь не за что зацепиться совершенно. Голый камень. Начнем же долбить — они все поймут.

— Виктор Александрович, вы меня удивляете, — широко улыбнулся Лев. — А люди нам для чего? Встало тут и тут человек по десять-двадцать. Взялись за концы лестницы. И держат. Уж одного-то они точно выдержат, пока он спускается.

— Но все же так не выйдут. А лошади?

— Да не надо всем. — тяжело вздохнув, произнес граф.

— Как не надо? Что вы задумали? — нахмурился Петров…

Спустя три часа, когда костры уже практически потухли, граф аккуратно выглянул из-за кромки каменного карниза. Луны, к счастью, было не видно. Набежавшие к вечеру облака совершенно затянули небо. Вот освещенность и упала донельзя.

Глаза графа уже давно привыкли к темноте.

Но даже это не сильно помогало — он не мог нормально ничего различить внизу. Слишком далеко и слишком темно. Впрочем, делать нечего.

Послушав немного эфир, бойцы полезли вниз.

Первым, конечно, сам Толстой.

Потом его авангард.

Остальные же держали веревки и готовились к бою. Горцы-то проход сюда перегородили парой повозок и там сейчас бдели часовые. Вышагивали. А при них пушечка малого калибра стояла, очевидно, заряженная картечью…

Первый спустился.

Второй.

Третий…

Налегке. Только оружие и боеприпасы.

Накопились.

Все тридцать человек, то есть, двадцать из авангарда и десяток — охотников.

Раздался условный сигнал. Один из драгунов Льва отозвался. Так же, только еще тише. Просто на грани слышимости. После чего началось мучительное ожидание. Тягучее и невероятно тревожное.

Наконец — взрывы.

Громкие.

Сочные.

Сильные… необычайно сильные…

Отправляясь на Кавказ, Лев Николаевич подготовился. И взял с собой не только оружие, но и кое-какие реагенты. Он не знал — пригодятся они или нет. Но запас карман не тянет. И несколько литров серной да азотной кислоты оказались в распоряжении полка.